Без рубрики

Киро Маноян: Армянская сторона не должна делать никаких заявлений о компромиссах, уступки должно быть одновременными и равными

Армянская сторона не должна делать никаких заявлений о компромиссах до тех пор, пока Азербайджан не признал права народа Арцаха (НКР) на самоопределение. Об этом, как передает Panorama.am, заявил сегодня руководитель центрального офиса Ай Дата и по политическим вопросам АРФ «Дашнакцутюн» (АРФД) Киро Маноян в ходе проходящей в Ереване VI Всеармянской конференции Армения-Диаспора.

«Что касается взаимных компромиссов: когда публично заявляешь, мол, я уступлю то или иное, то переговоры становятся бессмысленными. У противоположной стороны не будет никакой заинтересованности в серьезных переговорах, что мы и наблюдаем в случае с Азербайджаном. Взаимные уступки должны быть равными и одновременными. Не так, чтобы мы уступили сегодня, а они пошли на уступку завтра. Возможно, что они передумают до завтра», – сказал Киро Маноян.

Он напомнил, что альтернативы мирному урегулированию карабахского конфликта быть не может.

«Что касается принципа территориальной целостности, то он для нас приемлем, поскольку Арцах никогда и не был в составе независимого Азербайджана – ни до, ни после советской эпохи», – подчеркнул Киро Маноян.

Он также отметил, что АРФ «Дашнакцутюн» (АРФД) приветствует заявление президента Армении Сержа Саргсяна на 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, в особенности по части подписанных в октябре 2009 года Цюрихских (армяно-турецких) протоколов.

«Надеемся, что никаких позитивных перемен по части протоколов не произойдет, с тем чтобы президент выполнил сказанное в преддверии будущей весны. Уверен, что и он не верит в позитивные сдвиги, а это значит, что Армения отзовет свои подписи. Мы ждем этот день. Это правильное решение. Полагаю, президент мог также заявить, что мы уже отзываем подписи, но, по всей вероятности, пожелал дать возможность не Турции, а вообще посредникам в данном процессе предпринять те или иные шаги, если они что-то планировали», – сказал Киро Маноян.

Маноян подчеркнул, что отсутствие позитивных сдвигов имеет место не из-за Армении, а из-за Турции, у которой налицо множество внутренних и внешних проблем, а вопроса нормализации отношении с РА в повестке Анкары просто нет.

«Не исключено, что Турция прибегнет к фальшивым шагам, якобы намеревается ратифицировать один из протоколов. Но, полагаю, Армения этого не примет. Поставленное Турцией предусловие серьезное, серьезнее их позиции. Их основная задача – оказывать давление на Армению в вопросе Арцаха», – отметил Киро Маноян.

Напомним, президент Армении Серж Саргсян 19 сентября в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке принял участие в 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Коснувшись подписанных в октябре 2009 года Цюрихских протоколов, глава государства отметил: «Сейчас пришло время дать дополнительное разъяснение. Руководство Турции ошибается, если думает, что оно может вечно держать в заложниках эти документы и ратифицировать по удобному для них случаю. Переговоры по протоколам велись в нынешних условиях для нахождения решений существующих проблем. В условиях продолжительного отсутствия какого-либо позитивного сдвига в направлении их претворения в жизнь Армения объявит эти два протокола ничтожными. Мы вступим в весну 2018 года без этих, как показал опыт, к сожалению, тщетных протоколов».

 

ПУБЛИКАЦИИ АЛЕКСЕЯ ДЖИВЕЛЕГОВА ПО ПОЛИТИЧЕСКОЙ АРМЕНИСТИКЕ

Армяне в России*

I

Если армяне обращают на себя внимание культурного мира, это значит, что над ними стряслась какая-нибудь беда, чаще всего это значит, что их где-нибудь бьют. Армянский вопрос, собственно говоря, и сводится к тому, что армяне отказываются целовать руку, которая наносит им удары, а от них этого требуют во имя высших государственных соображений. Так было всегда в Турции, так обстоит дело теперь и в России.

Еще не так давно в России никакого Армянского вопроса не было. Армяне жили там, где их поселило русское правительство, занимались своим делом, старались как можно реже беспокоить начальство и привлекать на себя его тревожное внимание, учились, своей деятельностью поднимали производительные силы края, несли на себе государственные тяготы, которых было немало. И центральное правительство, и кавказская администрация поведением армян были как нельзя более довольны. Мало того, армяне пользовались даже покровительством администрации, ими дорожили, пред ними — верится с трудом — заискивали. И вдруг все это так круто переменилось. Внезапность этого поворота придает ему большой интерес и заставляет несколько внимательнее приглядеться к его причинам+.

В конце 20-х гг. прошлого века России пришлось вести войны с Персией и Турцией. И в той, и в другой армяне были самыми деятельными союзниками русских войск, и русские генералы сами не скрывали того, чем они были обязаны армянам. После заключения Туркманчайского (русско-персидский договор 1828 г. — Ред. Армана Киракосяна, в

* ДживелеговА. Армяне в России. М.: Издательство «Труд и Воля», 1906, 32 с.

+ Настоящая книжка написана в конце октября 1905 г. Поэтому позднейшие события в ней не затронуты. Автор надеется вернуться к ним в особой работе. Источниками при составлении этой книжки послужили кроме газетных, журнальных и письменных сообщений главным образом книга Акнуни «Раны Кавказа» и «К борьбе», а также «Братская помощь».

[стр. 75]

дальнейшем А.К.) и Арианопольского (русско-турецкий договор 1829 г. — А.К.) договоров, десятки тысяч армян переселились в «христианскую» землю, к России перешел Эчмиадзин с престолом католикоса, и русское правительство не знало, чем отблагодарить своих новых подданых, оказавших ему столь ценные услуги. В ближайшие годы было выработано положение об армянской церкви ( Св. Зак. т. XI), на армян была возложена охрана турецкой границы, армянам дают всевозможные льготы в хозяйственной деятельности, облегчают желающим прохождение военной службы, не жалеют стипендий для армянских детей в гимназиях и военных училищах, словом, осыпают всякими «милостями», на которые бывают так щедры правительства, нуждающиеся в поддержке той или другой группы населения.

Но мы очень хорошо знаем, что в политике нет места сентиментальностям, «милость» — понятие чуждое суровой игре государственного расчета. Do ut des — вот принцип, который один заведует распределением гнева и милости, и смотря потому, что диктует в данный момент соображение политической выгоды, на подданных изливается то гнев, то милость. В 30-х, 40-х, 50-х, 60-х и 70-х гг. русскому правительству несомненно было гораздо выгоднее расшаркиваться перед армянами и задобривать их потому, что в течение всего времени оно нуждалось если не в активной поддержке, то, по крайней мере, в сочувственном нейтралитете с их стороны. Шла упорная, ожесточенная борьба в горах Кавказа; шаг за шагом защищали горцы Чечни и Дагестана свои родные аулы. Не хватало солдат, ибо нужно было тщательно следить за южной границею Кавказа, держать достаточное количество войск в Крыму и в западных областях, где дважды поднималась Польша и где за рубежом не раз начинала свирепствовать революция — жупел русской бюрократии. На Кавказе положение русских отрядов тем и было благоприятно, что вокруг театра борьбы правительство имело совершенно надежную опору в грузинских и армянских областях. Только благодаря преданности армянских народных масс, правительство могло не бояться восстания во вновь завоеванных у Персии и Турции областях, только благодаря их поддержке

[стр. 76]

военные действия в 1854-55 гг. на Кавказе окончились так удачно, только благодаря популярности борьбы с горцами среди армянского населения русские отряды могли не бояться опасных диверсий. Ставропольская губерния, северные уезды Тифлисской и Елизаветпольской губерни могли охраняться крошечными сторожевыми отрядами и служили неодолимой плотиною даже в такие моменты, когда священные призывы газавата (или джихад — «священная война» мусульман против иноверцев — А.К.) разливали повсюду волны горских полчищ. Ясное дело, что если бы кругом кавказского хребта не было сочувственных масс христианского, армянского и грузинского населения, сдерживавших своих мусульманских соседей, то картина войны была бы совершенно иная, и покорение Кавказа могло затянуться на долгие годы. После того, как в Дагестане пали последние оплоты Шамиля, прошло еще немало лет, пока мир и спокойствие воцарились в сердце Кавказа, пока выехали наиболее горячие патриоты и оставшиеся свыклись с патриархальной опекою русского бюрократизма. И в этот промежуточный период необыкновенно ценна была роль армян; они проникали в качестве предприимчивых купцов в аулы, вносили туда культуру и примиряли гордых горных рыцарей с русским владычеством.

Потом разразилась война 1877-78 гг. Русские войска вступили на турецкую территорию не как на неприятельскую землю, где каждую пядь земли приходится занимать ценою тяжелых потерь, а как в родную страну. Их встречали с колокольным звоном, с хлебом и солью, с церковными процессиями, от них охотно принимали бумажные деньги, доверяя «белому», христианскому царю не в пример болгарам, требовавшим золота. Армяне были убеждены, что турецкое владычество кончилось, что они становятся русскими подданными. Но они расчитывали без Бисмарка* и без Биконсфильда+. Значительная часть турецкой территории в Малой Азии, за-

* Бисмарк, Отто фон Шенхаузен (1815-98) -князь, 1-8 рейхсканцлер германской империи в 1871-90 гг. Осуществил объединение Германии. Один из главных организаторов Тройственного союза в 1882 г. -А.К.

+ Дизраэли, Бенджамин, граф Биконсфильд (1804-81) — премьер-министр Великобритании в 1868 и 1874-80 гг., лидер Консервативной партии — А.К.

[стр. 77]

нятой русскими войсками, по Берлинскому трактату (Берлинский договор 1878 г. — А.К.) была возвращена Турции.

Тут собственно и начинается Армянский вопрос вообще. Родиною этого злополучного детища международных страхов и внутренних опасений была Турция. Султан стал мстить армянам за поддержку, оказанную русским войскам, и не только забыл о реформах, ввести которые он трижды обязался перед Россией и перед Европою, но стал принимать меры к тому, чтобы реформы вообще сделались лишними. В больном мозгу этого фанатика постепенно сложился чудовищный план истребления армян в Турции, — план, отчасти осуществленный в 1894-95 гг., когда 300 000 армян в ужасающих мучениях погибли от рук верных сынов султана. Из-за одного этого, конечно, Армянского вопроса не возникло бы, но он явился на политическом горизонте Европы, когда армяне восстали на Аллаха, избивавшего их. Выхода для них не оставалось. Выбор был легок: лучше было умирать с оружием в руках на трупе сраженного врага, чем покорно подставлять шею под нож убийцы. И начиная с 80-х гг. восстания в разных частях Турции становятся все чаще и регулярнее. В свободных странах Европы образуются армянские революционные комитеты, которые помогают своим братьям в Турции оружием и людьми. Восстаниями удается обратить внимание Европы на тяжелую участь турецких армян — французская и британская дипломатия под давлением общественного мнения накладывают узду на расходившихся палачей…

Но мы не будем вдаваться в подробности истории турецких армян. Мы привели эту маленькую справку потому, что без нее не будет понятна эволюция отношений русского правительства к армянам.

После того, как была окончена война с Турцией и были устроены вновь присоединенные области, на Кавказе воцарился мир. Напряженное состояние прошло, исчезла необходимость сосредотачивать на Кавказе большие массы войск. Наставал момент для выполнения той задачи, которую русские правители всегда считали самой важной на окраинах -нужно было приниматься за русификацию края. Русифика-

[стр. 78]

ция признавалась у нас всегда единственным средством, способным прочно привязать окраину к центру. Некоторым оправданием советникам Александра III может служить то, что в начале 80-х гг. политика русификации еще не успела принести всех плодов, но если бы они обладали хотя бы некоторой политической дальновидностью и знали историю запада, они не решились бы сделать того, что они сделали. Внешним признаком окончания напряженного военного состояния и перехода к «мирной» политике было уничтожение наместничества и учреждение должности главноначальствующего гражданской частью Кавказа в 1882 г.

II

Устранение военной опасности с одной стороны, признание необходимости русификации с другой — совершеннo изменили отношение к армянам. Их значение на весах политической выгоды сразу сделалось очень невелико. Непосредственной, ощутительной в каждый данный момент пользы они более не приносили, а с точки зрения русификации были даже неудобны. Как же могло сохраняться старое отношение к ним?

Неудобство армян, как материала для русификаторских экспериментов, вытекало из всего их национального склада. Армяне — один из самых старых культурных народом востока. Судьба бросила их на перепутьи, по крайней мере, двух больших дорог истории. Маленькая нация, рано принявшая христианство и приобщившаяся к византиской образованности, долго с честью несла обязанности сторожевого пикета европейской культуры, долго сопротивлялась натиску восточных народов, двигавшихся на запад. В конце концов сила одолела, армянское царство пало, но не погибла армянская культура. У армян рано выросло сознание того, что нация без государства может сохраниться в водовороте истории только благодаря культурным узам, и они берегли заве-

 Александр III (1845-94) — российский император с 1881 г., второй сын Александра II. В его царствование в основном завершено присоединение Средней Азии к России (1885), заключен русско-французский союз (1891-93) — А.К.

[стр. 79]

щанные им их славным прошлым культурные традиции: язык, литературу, школу, церковь. Этим путем они удержали до наших дней целый ряд национальных особенностей, трудно поддающихся внешним воздействиям и способных устоять против каких-угодно посягательств, делаемых с .нечистыми целями. В этом отношении судьба армян напоминает судьбу другой многострадальной культурной нации — евреев, принужденной точно также вести борьбу за право быть тем, чем ее сделали века исторического развития.

Но русским администраторам, вроде кн. Дондукова-Корсакова*, было очень мало дела до исторических традиций. Он не любил вообще, как и большинство русских администраторов, смотреть в корень вещей и доискиваться до причин. Он только видел, что армяне встречают новые мероприятия правительства очень сдержанно и вовсе не обнаруживают прежнего энтузиазма к начальственным попечениям о них, за которые так хвалили армян при Воронцове+ и великом князе Михаиле Николаевиче.

Эта перемена в армянах была результатом не утраты патриотических чувств, а просто некоторого недоразумения. Мы упомянули об этом не потому, конечно, чтобы оправдать армян в глазах начальства. Наоборот, мы считаем слепую преданность правительственной власти всюду, куда забрасывала армян прихоть истории, одним из самых тяжелых недостатков армянского национального характера, недостатком, от которого армяне стали излечиваться только в последние 10-20 лет. Он явился к армянам с другими политическими нравами из Византии, а у русских армян нашел очень подходящую питающую почву, благодаря условиям перехода в подданство к «христианскому царю». Если Дондукову и его преемникам казалось, что армяне утрачивают преданность

Дондуков-Корсаков, Александр Михайлович (1820-93) — князь, русский государственный деятель, генерал от кавалерии (1878). Верховный русский комиссар в Болгарии (1878-79), главноначальствующий гражданской частью на Кавказе (1882-90)-А.К.

Воронцов-Дашков, Илларион Иванович (1837-1916) — граф, русский государственный деятель. Министр императорского двора и уделов (1881-97), наместник на Кавказе (1905-15)-А.К.

[стр. 80]

правительству, то это происходило потому, что армяне никак не могли в начале понять, почему само правительство так изменилось к ним. А кавказская администрация находила, что у армян нет причин для ослабления верноподданических чувств. Искренно, или неискренно, но она считала новый русификаторский курс благодетельным для армян и думала, что чувства у них должны быть те же, что и при прежней политике заискивания. Словом, прекратилось согласие и исчезли сердечные отношения между кавказским начальством и армянским населением края. Начальство стало подозревать что армяне вообще утратили патриотические чувства. А раз закралось такое подозрение, то ему недолго было перейти в другое: армян мало-помалу стали считать крамольниками.

Отсутствие патриотизма — одно, крамола — другое, нечто гораздо более серьезное и для сердца «приказного» не выносимое. И для того, чтобы совершилась такая перемена, очевидно, нужны были основания, ибо без оснований не совершается перемена даже в бюрократических чувствах. Эти основания имелись, хотя человек, не искусившийся в тайнах управления окраинами, признал бы их, по меньшей мере весьма своеобразными.

Кавказские армяне имели наивность думать, что никакие высшие политические соображения русского правительства не пострадают от того, если они будут сочувствовать своим турецким братьям и если, не ограничиваясь простым сочувствием, они будут активно помогать им. И они довольно часто собирали для турецких армян деньги, посылали им оружие, чтобы дать им возможность хотя бы некоторое время защищать жизнь и честь семьи, которой постоянно грозили то курд, то солдат, то чиновник. Сначала это делалось довольно открыто, через границу проходило оружие, перебирались и вооруженные отряды. Но оказалось, что русские подданные не смеют содействовать оппозиции даже в Турции. Русское правительство стало преследовать эту «вредную» деятельность. Тогда она сделалась тайной и усилилась, несмотря на строгую пограничную слежку. Этого было недостаточно. Факт был установлен. Кавказские чиновники нашли повод для огульного обвинения целой нации в

[стр. 81]

«крамоле». Но ведь «крамола», хотя и очень определенное, но в то же время и очень неуловимое понятие. Ее невозможно подвести ни под какой закон. И вот, мало-помалу выплыло наружу обвинение армян в сепаратизме. Была сочинена басня, что будто бы перед началом русско-турецкой войны кавказские армяне предлагали корону автономной Армении одному высокопоставленному лицу в России, ряд подобных же измышлений. Кн. Дондуков уже в 1883 г. доносил в Петербург, что среди кавказских армян встречаются сепаратические стремления и что необходимо «принять меры.» В Петербурге в эту эпоху поощрялось всякое уловление «крамолы». Дондуков получил полномочия, и в 1885 г. было закрыто на Кавказе около 500 армянских церковно-приходских школ. Около 30.000, там воспитывавшихся детей, было лишено образования. Их выгоняла на улицу полиция.

Спрашивается, каким образом была установлена связь между сепаратизмом и школами? Почему, если в стране сепаратизм, нужно закрывать школы, т.е. первый источник культуры? Логика здесь есть, но не обычная, а особенная, бюрократическая. Преследование школ при Голицыне* ставшее систематическим и распространившееся также на церковь, указывает, что речь шла вовсе не о сепаратизме, т.е. явлении по своему существу политическом, а о противодействии русификации, т.е. о комплексе фактов культурного порядка. Рассказы же о сепаратизме выдуманы были заблаговременно, ибо по первым попыткам насаждении русификации, искушенные в таких экспериментах чиновники решили, что дело должно кончиться сепаратизмом. Но, как всегда, чиновники ошиблись. Армянского сепаратизма на Кавказе ни-

* Голицын, Григорий Сергеевич (1838-1907) — князь, русский государственный и военный деятель, генерал-адъютант. В 1896 г. был назначен главноначальствующим гражданской части Кавказа и командующим войсками военного округа. Годы правления на Кавказе известны под названием «голицынского режима». При нем были закрыты некоторые армянские общественные организации, резко сужена деятельность благотворительных обществ, ужесточена цензура в отношении армянских периодических изданий. По его настоянию царское правительство приняло в 1903 г. закон о конфискации имущества армянской церкви. В 1903 г, гнчакисты совершили покушение на Голицына, в результате чего он был тяжело ранен, а в 1904 г. царь был вынужден отозвать его в Петербург — А.К.

[стр. 82]

когда не было, потому что у него нет почвы. Противодействие русификации, наоборот, явилось сейчас же, как только начались соответствующие поползновения со стороны начальства, и мы не рискуем ошибиться, если будем утверждать, что оно будет продолжаться до тех пор, пока не кончится культуртрегерская политика русских чиновников на Кавказе. Чтобы прийти к такому выводу, не нужно быть пророком — нужно только немного знать историю.

Такая культурная оппозиция может даже не быть вполне сознательной и не выражаться ни в чем активном. Просто навязываемые идеи, нравы и чувства не могут быть усвоены народом, ибо они противоречат тем идеям, нравам и чувствам, которые у них сложились в процессе векового развития. Чтобы расчистить место для «истинно-русского» мировоззрения в армянах, нужно было вытравить из них мировоззрение армянское. Когда эта операция будет благополучно доведена до конца, тогда можно надеяться, что противодействие русификаторсим замыслам прекратится. Таким образом, административное чутье помогло понять кавказским обрусителям ту истину, что для успешности их миссии нужна прежде всего разрушить у армянского народа его культурные традиции. Разговоры о сепаратизме и ссылка на дипломатические ноты со стороны Турции были лишь предлогами, при помощи которых хотели придать некоторую естественность и благовидность гонениям на основании армянской культуры -на школу, на печать, на церковь.

Первое закрытие школ, впрочем, длилось недолго. По каким-то соображениям, оставшимся не вполне ясными, быть может, чтобы не очень возбуждать общественное мнение раздраженное неутверждением выбранного обществом католикоса, их частично вновь открыли в 1886 г., еще при Дондукове. Лет десять армянские дети могли учиться без особенных помех. Преемник Дондукова генерал Шереметев (1890-97) сам, повидимому, не чувствовал особенной склонности к обрусительным мерам, но его все время настраивали на соответствующий лад из Петербурга, и он был вынужден подчиниться. Среди его советников, наоборот, было довольно много «истинно-русских» чиновников, которые весьма охотно

[стр. 83]

предавались делу разрушения культуры. Личность К. П. Яновского, бывшего попечителя Кавказкого учебного округа с 1878 по 1900 г., особенно в этом отношении примечательна. О нем довольно прочно составилось представление, как о необыкновенно гуманном человеке, как о разносторонне образованном педагоге, как об администраторе, идущем вровень с наиболее культурными идеями своего века*. Такая репутация доказывает только две вещи: что Яновский в своих писаниях проводил взгляды диаметрально-противоположные тем, которым он следовал в своей политике, и что перед взором общественного мнения он умел не обнаруживать своей прикосновенности к реакционным мерам кавказской администрации. На самом деле факт говорит, что этот хитрый старый чиновник был настоящим злым духом кавказских инородцев вообще и армян в особенности. Армянская школа имела в нем врага неумолимого, не останавливающегося ни перед какими мерами. Открытие школ казалось ему крупной ошибкой, и он ждал случая, чтобы ее исправить. Когда умер католикос Макарий+, непопулярный среди армян и поэтому пользовавшийся благосклонностью правительства, учебное начальство стало под предлогом неимения ценза удалять учителей и учительниц из армянских школ. Новому католикосу Мкртичу удалось оттянуть окончательное решение вопроса до 1896 г., когда высшая администрация вновь его обострила под влиянием событий в Турции.

Живущие за границею армяне обратились к британскому правительству с мольбою оказать давление на красного султана и остановить преступную руку, истребившую уже сотни тысяч армян. Кроме как к Англии прибегнуть было и не к кому. Тогдашний русский министр иностранных дел, кн.

* Даже «Энциклопедический Словарь» Брокгауза-Ефрона, стоящих выше всяких подозрений в прислужничестве, считает Яновского «замечательным педагогом-администратором».

+ Макар I Тегутци, Тер-Петросян (1813-91) — католикос всех армян с 1885 г. — А.К,

 Мкртич I Ванеци, Хримян Айрик (1820-1907) — армянский общественно-политический деятель, католикос всех армян с 1893 г. В 1869-73 гг. — патриарх армян Константинополя, в 1878 г. возглавлял армянскую национальную делегацию на Берлинском конгрессе, в 1895 г. встречался с императором Николаем II, представил прошение относительно осуществления реформ в Западной Армении — А.К.

[стр. 84]

Лобанов-Ростовский*, имевший, как говорят, особенные причины быть снисходительным к кровавым развлечениям Абдул Гамида, решительно отказался прибегнуть к дипломатическому воздействию на Порту и успел привлечь на свою сторону Германию, Австро-Венгрию и даже Францию. Оставалась одна Англия. Но русская бюрократия не только сама не желала помочь истекавшему кровью народу, она считала признаком опасного сепаратизма, когда этот народ стал взывать о помощи к другим державам. С дипломатической точки зрения это, должно быть, неприлично, а в некоторые моменты нашей государственной жизни дипломатическая точка зрения очень сильно влияла и на внутреннюю политику. Представителю католикоса в Петербурге довольно ясно дали понять, что за обращение к Англии армяне понесут наказание и будут лишены школ. Мера наказания очевидно была подсказана из канцелярии попечителя кавказского учебного округа, где воспользовались неожиданно представившимся предлогом, чтобы удовлетворить давнишнему «praeterea censeo» Яновского.

Почему за обращение заграничных армян к Англии должны были расплачиваться школы, единственный источник образованности для большинства русских армян, понять трудно. Но где-то в тайниках канцелярии было решено, что церковно-приходские это школы-гнезда противоправительственной пропаганды и есть главная причина недоступности армян для русификаторской пропаганды. И школы были закры-

Итак, причиною закрытия школ было то, что они, по мнению петербургской и кавказской бюрократии, служили очагами противоправительственной пропаганды. Перед тем как закрыть их, канцелярия ген. Шереметева запросила канцелярию попечителя учебного округа, в состоянии ли будет

* Лобанов-Ростовский, Алексей Борисович (1824-96) — князь, русский дипломат. Посол в Османской империи (1878-79), Великобритании (1879-82), Австро-Венгрии (-1882-95), министр иностранных дел (1895-96) — А.К.

[стр. 85]

она взамен закрываемых армянских церковно-приходских школ открыть министерские в достаточном количестве. Канцелярия попечителя должна была признаться, что очень мало надежды на получение ассигнации министерства народного просвещения. Но Яновскому пришла в голову гениальная мысль. В докладе главноначальствующему он предлагал отобрать в казну кавказского округа имущество закрытых школ и на добытые таким путем деньги открыть русские правительственные школы; в них можно, пожалуй, пускать и армянских детей, но преподавание будет там исключительно русское. Таким образом, русификация получит могучее орудие, не будет стоить правительству ни гроша, а армяне будут на собственные деньги приобщаться к благам русской официальной культуры. Этот блестящий план встретил полное сочувствие и в кавказских, и в петербургских канцеляриях. Яновский приготовил все, что нужно, и тогда католикос получил предложение передать в ведение кавказского учебного округа 168 из 203 имеющихся на Кавказе церковно-приходских армянских школ на том основании, что источники содержания школ якобы не соответствуют указанным в законе. К требованию была приложена и ведомость, которая была составлена с очень определенной тенденцией. В основу распределения школ на две категории легло совсем не то соображение, на которое опиралось учебное начальство. Из 168 школ, отбираемых у армян, не было почти ни одной бедной, из 35, великодушно оставленных им — все были бедные. Таков был единственный принцип распределения. Ссылка на закон была просто канцелярским украшением. Ни протесты, ни просьбы католикоса, доказывавшего, что ведомость составлена неверно, не помогли. Большинство школ было закрыто, как уже сказано, в январе 1896 г.

В Петербурге вся эта история, раздутая кавказскими властями, произвела некоторое впечатление. Слухи о распространении крамолы среди армян послужили поводом для отправки на Кавказ специальной миссии, состоящей из директора иностранных вероисповеданий г. Мосолова и кн. Ухтомского, тогдашнего редактора «Петербургских Ведомостей». Миссия должна была дать ответ на вопросы: правда

[стр. 86]

ли, что армянские школы служат гнездами противоправительственной пропаганды, и правда ли, что среди кавказских армян распространена привязанность к Англии и английской конституции. Миссия приехала на Кавказ, побывала всюду, в Тифлисе, в Эривани, в Эчмиадзине, искала довольно долго и очень добросовестно, но армянской крамолы не нашла. С этим она и приехала в Петербург, но пока она была на Кавказе, местные власти, узнав в каком духе она предполагает составить свой доклад, позаботились о составлении собственного доклада, который и отправили заблаговременно. В этом докладе фигурировали сочиненная «Новым Временем» басня об «армянском царстве до Ростова». В министерстве внутренних дел «факты», сообщенные кавказским управлением произвели настолько сильное впечатление, что когда Мосолов и Ухтомский представили туда свою записку, им довольно холодно ответили, что взгляд министерства внутренних дел уже составлен и что их записка, этому взгляду противоречащая, не может получить дальнейшего движения. Это было весною 1896 г.

Результатом было то, что в Тифлисе получили полномочия на дальнейшие репрессии. Но в бюрократическом мире даже дела о репрессиях подвигаются туго. Пока в канцелярии попечителя скрипели перья, Шереметев умер. Начальником края в 1897 г. сделался кн. Голицын.

Почуяв в новом главноначальствующем энергичного покровителя всех своих планов, Яновский стал работать быстрее. У армянской церкви потребовали, чтобы она передала кавказскому учебному начальству ту часть своего имущества, которая принадлежала школам, как юридическим лицам. Церковь запротестовала. Ее представители очень резко отвечали, что если даже предположить вместе с Яновским что школы действительно гнезда революции, то даже тогда нет никаких оснований отбирать их имущество. Для обезврежения крамолы достаточно уничтожить ее очаги, но конфискация имущества — акт совершенно самостоятельный, никакими законными поводами не оправдываемый и очень похожий на грабеж. Притом же, большая часть школьного имущества образовалась из денежных сумм и недвижимостей,

[стр. 87]

отказанных по завещаниям и дарственным записям со специальной целью служить армянскому школьному делу. Отнимая это имущество, администрация грубо нарушает волю жертвователей. Словом, церковь отказалась добровольно уступить в вопросе, который и по принципиальным, и по материальным причинам близко затрагивал ее наиболее жизненные интересы. Тогда кавказская администрация прибегла к помощи центральной власти. Она без труда выхлопотала правительственное распоряжение 26 марта 1898 г., которое предписывало армянской церкви вручить администрации учебного округа принадлежащее школам имущество. Но в этом же распоряжении было сказано, что если церкви и монастыри несогласны с произведенным администрацией разделением церковных имуществ на школьные и нешкольные, то им представляется восстанавливать свои права судом. Этой неосторожной оговоркой церкви пришлось воспользоваться немедленно, потому что под видом школьного имущества ретивые чиновники отбирали и много такого, которое к школам никакого отношения не имело. Суды, куда поверенные церкви являлись с купчими крепостями и дарственными записями в руках, при всем желании услужить начальству, не могли сделать ничего и решили все дела в пользу церкви. Учебному округу пришлось довольствоваться ничтожными сравнительно суммами и уплатить довольно крупные судебные издержки.

Кавказское начальство, конечно, было недовольно. В законном искании своих прав со стороны церкви, действовавшей вдобавок с нарочитого разрешения правительства, Яновский с Голицыным усмотрели чуть не революцию, и в Петербург полетели соответствующие представления. В этих представлениях кн. Голицын доказывал, что церковь утаила школьные имущества, что принудить ее к уступке нет никаких законных средств, ибо все дела в синоде вершит кучка крамольников, и что для восстановления порядка на Кавказе необходимо взять в управление казны все имущества армянской церкви. В Петербурге на это пошли не сразу. Очевидно, даже среди тамошней бюрократии нашлись люди, которые понимали рискованность этой меры. Началась длинная пере-

[стр. 88]

писка, некоторые из заинтересованых ведомств, как министерство государственных имуществ, высказывались решительно против. Голицын понял, что это дело у него не пройдет, решил ждать и преследовать армян теми средствами, которые были в его распоряжении. Тут уже имелись протореные пути, к услугам его были хорошо натасканные чиновники, и все должно было идти гладко.

Еще до Голицына, при Дондукове намечалась очень определенная тенденция — препятствовать армянам занимать какие бы то ни было должности на Кавказе. Голицын довел эту тенденцию до крайней возможной степени. Армян стара лись всяческими способами вырвать из казенных учреждений. Достаточно было малейшаго повода, чтобы армянин, если он был преподавателем в гимназии, служащим в казенной палате, в государственном банке, в административных учреждениях и проч. — был исключен со службы. Мало того, люди не армянского происхождения, если они имели неосторожность выразить сочувствие к армянам, старательно вытеснялись, а на их место выписывались из петербургских канцелярий опытные, бездушные рыцари «государственной идеи», готовые исполнять всякие приказания. Край постепенно наполнялся сыщиками и шпионами, которые выслеживали крамолу и сепаратизм среди армян, а если не находили ни того, ни другого, недолго думая сочиняли факты. Провокаторы втирались повсюду, делая свое темное дело и доставляя администрации материал для ее предприятий.

С помощи своих явных и тайных агентов Голицын провел мало-по-малу две меры, служившие переходом между закрытием школ и отобранием церковных имуществ. Он закрыл армянские благотворительные учреждения и почти уничтожил армянскую печать.

Армянских благотворительных обществ на Кавказе было несколько. Главным из них было Кавказское армянское благотворительное общество в Тифлисе, основанное в 1881 г. Оно поддерживало просвещение среди армян, давало стипендии учащимся в низшей, средней и отчасти в высшей школе, насаждало ремесла, издавало книги. В различных городах у него было 18 отделений. Армянское Человеколюбивое об-

[стр. 89]

щество в Баку, основанное в 1863 г. и Армянское Женское благотворительное общество в Тифлисе, возникшее в 1881 г., занимались, главным образом, тем, что поддерживали учащихся в средних учебных заведениях. «Благонадежность» всех этих обществ была засвидетельствована специальной ревизией в 1894 г. Голицын закрыл их в 1898 г. С его точки зрения они делали чересчур большое культурное дело. За благотворительными обществами последовали армянские библиотеки-читальни. Они были признаны лишними и вредными. Для армян, лишенных возможности покупать книги, чтение их было признано опасной для государства роскошью. Но этого было мало: армянские книги все же читались. Это тоже было «вредно». В 1900 г. было закрыто убогое армянское издательское общество, годовой бюджет которого не при-вышал 5000 р., и которое за свое двадцатилетнее с лишком существование не выпустило и 200 названий. Из изданных им вещей при том большинство были мелкие брошюры беллетрического характера: главная часть их была — переводы иностранных и особенно русских классиков.

Тогда дело дошло до периодической печати. На Кавказе при вступлении Голицына было три армянских газеты: «Мшак»,

«Ардзаганк» и «Нор-Дар», и три армянских журнала: церковный «Арарат», общелитературный «Мурч» и детский «Аг-пюр», с приложением «Тараз». Уже при Дондукове и Шереметеве армянская печать изнывала под цензурным гнетом. При Голицыне гнет увеличился*. Армянская печать лишилась

* Приведу несколько примеров. Один фельетонист подписал статью псевдонимом «-Независимый». Утром он читает газету и с ужасом видит, что приставка не исчезла, и псевдоним его волею цензора получил совершенно противоположный смысл. Взвешенный бежит он к цензору ругаться. Тот спокойно отвечает, что в России вообще нет независимых, все зависят от Государя Императора, который может кого угодно повесить. «И нас с вами в том числе», закончил цензор, очень довольный своим каламбуром. Другой раз была сдана заметка о том, что в одной деревне под Тифлисом -на курах появилась какая-то болезнь. Обыватели предостерегались от употребления в пищу кур из этой деревни. Цензор зачеркнул всю заметку, предполагая, что тут есть задняя мысль. Вообще задней мысли цензоры очень боялись. Однажды сдается заметка о вывозе сушенных фруктов. Делобыло в июле. Цензор заметку зачеркивает. -«Сушенные фрукты вывозятся в сентябре, сообразил он: если бы тут не было задней мысли, не сталибы печатать». Систематически вычеркивались слова «армянская нац-

[стр. 90]

возможности затрагивать сколько-нибудь важные вопросы местной и общегосударственной жизни. Перепечатки из стoличных газет — и те не всегда разрешались+. Разрешение цензора не избавляло от самых тяжелых кар. Газета «Ардзаганк» в 1898 г. была сначала по распоряжению Голицына приостановлена на 8 месяцев, а потом совсем прекращена совещанием 4 министров в силу примеч. К ст. 148 Уст. Ценз. Вслед за тем был прекращен детский журнал «Тараз», временно приостановлен «Нор-Дар», «Мшак» был тоже одно время приостановлен, а потом стал выходить под постоянным дамокловым мечом и совершенно обесцветился. Периодическая печать была уничтожена.

Этого было мало. Как ни покорен был народ, но эта политика издевательства не могла не вызывать протестов. То студент, то ученик, то литератор, выведенные из терпения устраивали демострацию, занимались распространением нелегальных листков, словом, понемножку протестовали. Голицынская полиция была беспощадна к ним. Впрочем, она преследовала крамолу не только в России, но и в Турции. Стоило попасться хоть с корпией для раненых армян, гниющих в госпиталях Муша, и кара постигала немедленно. Любимыми средствами борьбы с крамолою у Галицына была высылка в Россию. Арестуют, подержат в тюрьме и пошлют административным порядком куда-нибудь в Тамбов, или Тулу, или Вологду. Там изгнанный, часто незнающий русского языка, мог заниматься чем угодно под гласным надзором полиции. Кавказ же освобождался от вредного «революционера».

ия», «армянский народ». Дозволяюсь писать «армянское общество». «Какой мы народ!» с притворным простодушием говорил цензор, который сам был армянином и в качестве ренегата особенно усердствовал.

+ Пишущему эти строки приходилось получать от кавказских собратьев — тут, впрочем, были и люди работающие в русской прессе, — просьбы писать почаще в «Русских Ведомостях» заметки о турецких армянах. Кое-что они могли перепечатать. -Оригинальные заметки решительно не пропускались.

[стр. 91]

IV

Таким образом, мало-помалу Голицын расчистил себе поле действия и мог приняться за главную цель своей политики _ обессиление армянской церкви. Ему неожиданно повезло. Весною 1902 г., после смерти Сипягина*, министром внутренних дел был назначен Плеве+, и все пошло, как по маслу. Плеве сразу почуял в Голицыне родственную душу, проникся к нему необыкновенным доверием и соглашался на все его предложения. Голицын в свою очередь очень скоро понял, какое действие оказывают на министра такие жупелы, как «крамола, сепаратизм, противоправительственная пропаганда, революционные происки», и щедро сыпал этими словечками в своих донесениях. Результатом взаимного понимания двух великих государственных умов и было отобрание имуществ у армянской церкви. Плеве без труда провел эту меру через комитет министров, и 12 июня 1903 г. явилось Высочайше утвержденное положение комитета министров, коим у армянской церкви отнималось право свободного распоряжения ее имуществом, и передавалось администрации; министерству народного просвещения по соглашению с министерствами внутренних дел и земледелия и государственых имуществ предоставлялось беспрепятственно принимать в свое ведение из принадлежащих церкви имуществ и доходов столько, сколько ими же будет найдено нужным на содержание преданных министерству армяно-григорианских церковных школ. Правда, то же Положение признает за армянской церковью право собственности на ее имущество, но ведь после стольких ограничений этого права от него остается голый титул, никому не нужный. Существование этой, по-видимому, столь великодушной оговорки дела не меняло. Армянская

* Сипягин, Дмитрий Сергеевич (1853-1902) — министр внутренних дел с 1900г. Сторонник жестоких карательных мер против народных и студенческих движений, вдохновитель русификаторской политики на национальных окраинах. Убит эсером С.В.Балмашевым — А.К.

+ Плеве, Вячеслав Константинович (1846-1904) — министр внутренних дел России, ш-еф отдельного корпуса жандармов (1902-04). Крайний реакционер, убит эсером Е.-С.Созоновым — А.К.

[стр. 92]

церковь фактически была лишена своих законных прав на принадлежащее ей имущество.

Для выяснения юридической стороны дела обратимся к закону, регулирующему управление имуществами армянской церкви. Ст. 1213, т. XI, Св. Зак. (изд. 1896) гласит, что «всякое движимое и недвижимое имущество, предназначенное на содержание какого-либо монастыря или церкви или принадлежащих к ним богоугодных заведений, считается общей собственностью всей армяно-григорианской церкви». Другими словами, русское правительство, лишив армянскую церковь права свободного распоряжение ее имуществом, наносит тем самым ущерб армянской церкви, находящейся и вне пределов России. Далее, все положение об армянской церкви, «О управлении духовных дел христиан армяно-григорианского вероисповедания», наполняющее ряд статей т. XI, Св. Зак. и получившее свой окончательный вид почти целиком в 1836 г., явилось фактически результатом соглашения между правительством и армянской церквью, ибо при составлении этих законоположений были опрошены также католикос и его синод. Следовало бы ожидать, что, по крайней мере до изменения соответствующих узаконений в законодательном порядке, положение об армянской церкви должно оставаться в силе. Плеве с Голицыным не только не сделали этого: в сознании своей силы и беспомощности армянской церкви, они издевались над нею и ее главою католикосом. Дальнейшая незаконность положения 12 июня 1903 г. заключается в том, что целый ряд законов отменяется Высочайше утвержденным положением комитета министров, т.-е. актом не равнозначущим, ибо для сохранения формальной законности необходимо было, чтобы новое положение прошло через Государственый Совет. Наконец, положение 12 июня 1903 г. находится в противоречии с положением того же комитета министров 2 июня 1897 г. и 26 марта 1898 г. Оба эти положения считали армянские церковно-приходские школы за немногими исключениями упраздненными; открытие новых с тех пор не было разрешено. Следовательно, те школы, на содержание которых насильственно отнимают деньги у армянской церкви, не церковные не только по имени, но и по

[стр. 93]

существу. Армянскую церковь заставляют одну нести расходы по содержанию школ не церковных и даже не чистоармянских, ибо их посещают дети других национальностей.

Искать логики во всем этом сцеплении произвольных распоряжений совершенно бесполезно. Положение 12 июня 1903 г. было продиктовано одним только соображением: недоверием к армянам, боязнью роста культурности и самодеятельности у армянского народа. Ни школ, ни церкви не тронула бы чиновничья рука, если бы администрация не знала, что эти два учреждения поддерживают национальное самосознание в армянах. Дело в том, что армянская церковь занимает своеобразное положение в армянском общественном быту, мало похожее на положение церкви у других наций. Благодаря ряду исторических причин, она сохранила от первых времен христианства самые тесные связи со всеми слоями общества. Она не является замкнутой корпорацией, в которой дела вершатся духовенством ad majorem deigloriam: Совет прихожан имеет очень сильное, часто решающее влияние на церковные дела. С другой стороны тот же совет прихожан занимается и чисто светскими делами. Такова двоякая связь церкви с обществом. И, конечно, имеет серьезные исторические основания тот факт, что глава церкви, католикос, избирается собором, состоящим как из духовных, так и из светских делегатов. Вот почему церковь у армян является символом нации, единственным, который остался у них, кроме языка. Как символ, она сохраняет значение одинаково, как для глубоко религиозного захолустного крестьянина, так и для тех, кто давно утратил религиозные традиции. Как символ, она главным образом и мозолила глаза Голицыну и его присным. Чтобы ее обессилить, ее лишили имущества.

Католикос перепробовал все средства, чтобы убедить правительство пересмотреть вопрос, но тщетно. Ни телеграммы, ни мотивированные донесения — ничего не помогало. Плеве отвечал, что решение бесповоротно. Кавказское начальство приступило к фактическому отобранию церковных имуществ.

Задача оказалась не из легких. Ни одна церковь, ни один монастырь не отдали своих имуществ добровольно,

[стр. 94]

Пришлось взламывать двери, сундуки, несгораемые ящики. Разыгрывались потрясающие сцены: плакали священники, плакал собравшийся народ, глядя на тупые казачьи физиономии, деловито ломавшие запоры. В Эчмиадзине ни сан, ни седины католикоса не остановили чиновников. Все было разломано и все отнято.

Чаша переполнилась. Народ не выдержал. Он поднялся на защиту своей церкви. Мирные люди, никогда раньше не представлявшие себе возможности восстания, шли к своей церкви, осаждаемой казаками и чиновниками. Их били нагайками, в них стреляли, но это их не остановило. Ни в одном городе, ни в одном селе отобрание имуществ не прошло гладко. Во многих местах лилась кровь. Особенно крупное кровопролитие было в Елизаветполе и Тифлисе.

Проф. Б. МИЛЛЕР ТАТЫ, ИХ РАССЕЛЕНИЕ И ГОВОРЫ (МАТЕРИАЛЫ И ВОПРОСЫ)

ИЗДАНИЕ
Общества Обследования и Изучения Азербайджана
БАКУ 1929 BAQЬ
Напечатано в типографии Азгиз’а, Б. Морская, уг. Краснопресненской, д. 16
Главлит 3402 Тираж 1000 Заказ 548
Редакционная коллегия:
Проф. О. А. Байрашевский, проф. Г. С. Губайдуллин, А. Р. Зифельдт-Симумяги,
Г. Г. Султанов.
Ответственные редакторы:
Гамид Султанов и А. Р. Зифельдт-Симумяги
2
ОГЛАВЛЕНИЕ
Таты, их расселение и говоры 3
(Материалы и вопросы) 3
I 3
Таты-мусульмане. 4
Апшерон 4
Хизинский район 6
Кубинский уезд 6
Шемахинский уезд (с прилегающей частью Геокчайского) 7
«Армяно-таты». 10
Таты-евреи. 13
II 19
* * * 23
* * * 27
III 29
* * * 30
Prof. B. Miller 34
3
Таты, их расселение и говоры
(Материалы и вопросы)
I
Национальная политика нашего Союза находит свое отражение и в АССР, и
нацменьшинства, проживающие на территории последней, постепенно переходят к ис-
пользованию родных языков для своего культурного строительства. Из двух главных
групп иранских нацменьшинств, — талышей и татов, — талыши уже конкретно ставят
теперь вопрос о переводе первых групп своей школы на талышский язык. Таты еще
очень отстают от талышей, но и среди них замечается оживление и пробуждение инте-
реса к своему языку и прошлому. При Обществе Обследования и Изучения Азербай-
джана существует с 1925 г. Татская комиссия, поставившая своей целью изучение та-
тов в отношении языка, истории, этнографии и религиозной палеонтологии.
Meжду тем, совсем еще недавно на этом фронте дело обстояло совсем иначе.
Было полное затишье, мало того, игнорированье татской проблемы, желание доказать,
что таковой вовсе не существует, что таты быстро отуречиваются. Такое впечатление,
по крайней мере, вынес я, когда осенью 1925 г., возвращаясь из Ленкорана и находясь
проездом в Баку, я старался в этом городе из бесед с некоторыми лицами, считавшими
себя знатоками края, составить себе представление о положении татского вопроса.
Мне было тогда сказано, что татов в АССР в сущности почти уже совсем не осталось,
кроме 7-8 сколько-нибудь значительных селений, находящихся в процессе отуречения,
что сами таты совершенно индифферентно относятся к своей национальности, мало
того, будто бы, даже стыдятся ее, считая наименование «тат» если не позорным, то во
всяком случае малопочтенным.
Три года спустя, однако, в связи с вопросом о переходе еврейской группы татов,
кстати единственной сознающей свою национальную обособленность (правда, пока, по
религиозному признаку), с еврейского алфавита на латинский, органами, ведающими
нацменполитикой в АССР был поставлен вопрос о желательности подготовки перехода
всех, вообще татов, независимо от вероисповедных отличий, на латинский алфавит. В
связи с этим выяснилась необходимость обследования татских говоров, главным обра-
зом мусульманской части этого народа, и мне, через Общество Обследования и Изу-
чения Азербайджана было предложено произвести таковое. Мне удалось посвятить
этой работе всего только месяц, причем половину всего времени я провел в Баку, зна-
комясь с говорами проживающих там татов разных местностей, а также посещая неко-
торые пункты Апшеронского полуострова, а другую половину использовал для посеще-
ния г. Кубы, объезда части Кубинского уезда и посещения Шемахи. Почти все поездки
по татским селениям я совершал с товарищем А. Р. Зифельдтом-Симумяги, ученым
секретарем Общ. Изуч. Азербайджана и энергичным проводником нацменполитики
АССР, и с научным сотрудником названного Общества А. П. Фитуни.
Наряду со своей специальной задачей обследования татских говоров я собирал
сведения и о районах расселения татов, их численности, вероисповедных делениях,
распространении среди них тюркского языка, степени двуязычия, содержании, вклады-
ваемом в термин «тат», отмечал наличность или отсутствие какой-нибудь историче-
ской традиции у населения и т. д., и, таким образом, коснулся, правда очень поверхно-
стно, за недостатком времени, всего почти комплекса вопросов, которые образуют тат-
скую проблему, столь сложную, но и столь интересную для науки и многообещающую
для выяснения прошлых судеб, — и притом очень древних, — не только этой части За-
кавказья и Прикаспия, но также и прилегающих к ним стран, в частности, увязываю-
щуюся (через посредство еврейско-татской группы) с большей исторической пробле-
мой хазарского царства. Большое содействие в собирании такого рода сведений мне
оказали мои уважаемые спутники, так что в этой части (не лингвистической) моей ста-
тьи приводимые в ней материалы (нелитературные) должны считаться в значительной
4
мере результатом нашей коллективной работы. Я должен напомнить, что нами произ-
водилось только еще предварительное обследование, что сведения, главным образом,
получались расспросным путем или же иногда базировались на весьма неточном ма-
териале официальной статистики, который мы посильно старались исправлять и до-
полнять, и что поэтому наш материал отнюдь не должен считаться, особенно в цифро-
вой своей части, бесспорным и абсолютно верным. Точный учет всего наличного тат-
ского населения, районов его расселения, данных о взаимоотношении татского и тюрк-
ского языков и т. п. должен составить специальную задачу работников Татской комис-
сии и сможет быть произведен лишь коллективными их усилиями, с привлечением на
помощь представителей с мест из самих же татов.
Таты-мусульмане.
Лет 35 тому назад в бывшей Бакинской губернии официальная статистика насчи-
тывала около 125000 татов-мусульман1
. Та же цифра татов (по данным на 1922 г.,) на-
селяющих значительными группами Бакинский и Кубинский уезды и северную часть
Шемахинского уезда АССР и отдельными поселениями доходящих до Дербенда (Дер-
бендский и Кайтаго-Табасаранский округа), указана в авторитетном издании Комиссии
по изучению племенного состава СССР при Академии Наук, вышедшем в 1927 г.
2
под
редакцией И. И. Зарубина. Между тем, данные переписи 1926 г.
3
сообщают совсем
другие цифры: по национальности себя показали татами лишь 38713 чел., из коих
28443 татов-мусульман и 10270 горских евреев. По родному же языку татами себя
объявили уже 73913 чел. Далее, 11755 человек показали своим родным языком пер-
сидский. Так как настоящих персов по языку, т. е. выходцев из персоязычной Персии, а
не из персидского Азербайджана, где, как известно, господствует тот же тюркский язык,
что в АССР, в пределах последнего проживает всего лишь несколько сотен, то, оче-
видно, эти 11000 с лишком «персов», вероятнее всего те же таты, зачастую, как мы
увидим ниже, именующих свой язык «парси», «фарси». Тогда татоязычная группа
АССР, даже по крайне неточным сведениям переписи 1926 года, должна превышать
85000 чел. На самом деле, она, по всей вероятности, достигает 100000 чел., а может
быть, даже несколько превышает эту цифру, что станет более чем вероятным для вся-
кого, кто познакомится с грубыми ошибками, допущенными при переписи татов в 1926
г., и которые мне приходилось неоднократно констатировать, как только я приступил,
исходя из данных этой переписи, к выяснению районов расселения татов.
Главные районы их в АССР следующие: Апшеронский полуостров, Хизинский
дайра (Бакинского уезда), Кубинский уезд и сев.-запад. часть Шемахинского уезда с
прилегающей частью Геокчайского.
Апшерон
На Апшероне таты и сейчас занимают крупнейшие селения и промысловые цен-
тры: сел. Маштаги (до 16000 чел.), Балаханы и Сураханы (в обоих более 10000 чел.,
причем в Балаханах — 7800) и Кал’а (2703 чел.); далее, таты составляют преобла-
дающее большинство селений Зира (2300) и Хоусан (1653), а также значительную
часть селения Тюркян. В Кялязах-Кишлаге живут выселенцы из Сурахан, сплошь таты.
Между тем, по официальным сведениям, маштагинцы себя показали тюрками, а про-
мысловые центры Балаханы и Сураханы вообще не вошли в список сельских местно-
стей. Общее число татов Апшерона надо принять значительно превышающим 30000
чел. В перечисленных селениях татский язык держится еще крепко. В Сураханах жен-
щины плохо говорят по-тюркски, а выселенцы из Сурахан (в Кишлаге) по-тюркски со-

1 По своду статистических данных о населении Закавказского Края (Тифлис, 1893 г.) — 118165
душ, а по Кавказскому Календарю на 1894 г. — 124693.
2 Список народностей СССР, №13 Трудов КИПС’а, Ленинград, 1927 г.
3 Всесоюзная перепись 1926 г. Краткие сводки. Вып. 4-й. Народность и родной язык. М., 1928 г.
5
всем не знают. Татская молодежь на Апшероне по-тюркски начинает говорить со
школьного возраста, но говорит с заметным акцентом. Некоторые селения на Апшеро-
не отуречены сравнительно совсем недавно. Taк напр., в Мардакяне старики еще по-
нимают по-татски. В Пир-Шахи (сел. Пиршаги Бак. уезда) еще 5 лет тому назад слыша-
лась татская речь, теперь вытесненная тюркской. Есть отдельные семьи, сохраняющие
знание татского языка, в с. Бильгя и Нардаране. Татский язык, однако, не применяется
в народной поэзии и заменяется тюркским. Даже в таком селении, как Сураханы, толь-
ко колыбельные песенки еще поются по-татски, похоронные причитания уже на обоих
языках — татском и тюркском, а свадебные песни только по-тюркски, так что татский
язык еще держится в узкой интимной сфере домашней жизни. Сураханцы называют
свой говор «парси» и уверены, что он «чище» других татских говоров. По их мнению,
впрочем, во всех татских селениях Апшерона господствует один говор. Балаханцы
свой язык мне называли не только «парси», но и «тат» и выражали мнение, что их го-
вор ближе к говору селений Маштаги и Зира и имеет незначительные отличия от гово-
ра Сурахан, а что говор сураханцев (которые, по их мнению, «тянут» слова), ближе к
говору селений Кал’а и Хоусан, говор же татов селения Туркян ближе к говору татов
Хизинского округа (см. ниже), ввиду того, что часть татов этого селения переселенцы
из Хизов. Связь татов Апшерона с татами Хизинского района довольно большая. В са-
мом Баку проживает до 2000 хизинцев, которых называют «горцами» («даглы»). По
словам сураханцев, они прекрасно понимают хизинцев, и были случаи, когда сураха-
нец делал доклад на татском языке в Хизах и был прекрасно понят хизинцами. Вот от-
зывы татов Апшерона (сураханцев и балаханцев) о других татских говорах. Они нахо-
дят говор татов-мусульман Кубинского уезда (которые часто появляются в Баку, приво-
зя хлеб и фрукты), хотя и отличным от своего, но вполне понятным, равно как и татский
язык кубинских евреев, но уверяют, что говор Лахиджа (Лагича), крупнейшего селения
в Шемахинском районе, настолько отличен от их говора, что даже плохо понятен, меж-
ду тем как говор «армяно-татского» селения Мадрасы того же Шемахинского района
весьма близок к говору Сурахан и Балахан.
Процесс вытеснения на Апшероне татского языка тюркским происходил в про-
шлом и нынешнем столетии естественным путем, благодаря близости такого тюркского
центра, как Баку, и тесным экономическим и культурным связям татов с тюрками, при-
чем прежде полного вытеснения татского языка таты переживали стадию двуязычия.
Но были случаи и сознательного ускорения этого процесса. Так, напр., рассказывают о
деятельности некоего выходца из Турции пантюркиста Ахмеда Кемаля, учительство-
вавшего в Балаханах в первом десятилетии нынешнего столетия, который всячески
внушал своим ученикам презрение к своему родному языку, и под влиянием которого
совершился переход татов селений Нардарана и Бузовны с татского языка на тюрк-
ский. По-видимому, в последнее десятилетие процесс отуречения татов пошел еще ин-
тенсивнее благодаря тюркской школе, и мы видели, что большинство апшеронских та-
тов даже предпочло показать себя тюрками.
По религии апшеронские таты — мусульмане-шииты. О своем прошлом они ма-
ло что знают, и думают, что живут на полуострове не слишком давно, всего несколько
столетий. По их словам, они пришли на Апшерон из разных мест: Кубы, Дербенда, Хи-
зов (сел. Гермиян), Шемахи и Мугани (шахсевены). Татское население Шемахи, по их
словам, древнее апшеронского. Татов – выходцев из Персии на Апшероне нет. Апше-
ронские тюрки (напр. в Хоусане) частью выходцы из шахсевенов. Исторические воспо-
минания апшеронцев не ведут в глубокую древность, а указывают на сравнительно не-
давние персидские времена: так напр., в Сураханах была мечеть, построенная шахом
Аббасом (нач. 17 в.), в Балаханах — караван-сарай имени того же шаха, кое-где на по-
луострове имеются остатки укреплений времен персидского владычества.
6
Хизинский район
Преобладающе население таты, меньшинство тюрки. По официальным сведе-
ниям Хизинского исполкома во всем районе 36 татских сел. с 13064 ч. против 5910 ч. по
переписи 1926 г.
Расспросные сведения о количестве татов с официальными данными не совпа-
дали, но были слишком неопределенны, чтобы на них можно было базироваться. Так
напр., мне говорили, что во всем районе до 65 мелких селений, причем в самом сел.
Хизы до 4000 чел. Выше было сказано, что в самом Баку проживает до 2000 хизинцев.
Поэтому, общее число татов-хизинцев можно принять около 15000 чел. Хизинцы нахо-
дят, что их говор ближе к говору кубинских татов-мусульман, чем к говору апшеронцев
(которых, однако, как мы видели, они тоже хорошо понимают), прекрасно понимают они
и «армян» сел. Кильвар; говор кубинских евреев, по их мнению, более отличен от ихне-
го, чем говор апшеронцев, и подчас так же плохо понятен, как и говор лахиджцев. У хи-
зинцев имеется, по-видимому, кое-какая устная словесность на своем языке: послови-
цы и загадки, шуточные песенки; настоящие же песни и похоронные причитания поются
по-тюркски. Тем не менее есть и женщины, и мужчины не знающие тюркского языка.
Дети же теперь уже до школы начинают знакомиться с тюркским языком. Детей начи-
нает теперь быстро отуречивать школа. В прежних же мектебах учителя пользовались
тюркским языком только при преподавании Корана. Персидский язык хизинцы считают
«братом» («кардаш») своего татского языка, но молодых людей, знающих персидский,
теперь уже нет, как бывало раньше. О своем прошлом хизинцы ничего определенного
не знают; думают лишь, что часть населения коренная («всегда тут жили»), но что бы-
ли и пришельцы (фарсы) из Персии и даже, будто бы, из арабских владений. По рели-
гии хизинцы шииты. По словам одного интеллигентного хизинца, у хизинцев один язык,
распадающийся на пять говоров (в Га’ади, Хизы, Фындыган, Тыхли и Гоухуни). Среди
хизинцев имеется несколько образованных людей, между прочим, работников редак-
ции и типографии тюркского «Коммуниста».
Кубинский уезд
Данные переписи 1926 г. дают 47 селений и очень значительно расходятся с
официальными же данными Кубинского исполкома в сторону уменьшения численности
татских селений. По данным последнего в Кубинском уезде таты проживают в 4-х дай-
ра (районах): Конах-Кенд — 11 сел, Дивичи — 9 селений сплошь татских и 5 частично
татских, Рустов — 42 селения и Гюмюр-Дахнэ — 46 селений, всего, следовательно, 108
селений, сплошь татских, и 5, частично ими заселенных. Письменных данных о чис-
ленности татов в этих селениях я не получил, по устному же сообщению председателя
исполкома на 180000 Кубинского населения таты составляют 17%, следовательно их
число несколько превышает 30000 чел. Возможно, что эта цифра слишком низка. Неко-
торые из селений очень многолюдны (напр. Рустов до 1000 дворов, 6059 душ, Верхние
Куши 1248 чел.). Тюркский язык в общем менее распространен, чем на Апшероне. В
глухих местах совсем его не знают. Даже в таких крупных селениях как Халтан, Рустов,
женщины, по-тюркски в большинстве не говорят, а дети начинают говорить только по-
сле 15 л. Устная народная словесность на татском языке существует (анекдоты, сказки,
пословицы). По религии кубинские таты как сунниты, так и шииты. В данных переписи
отсутствует вероисповедная графа, мне же не было возможности собрать сколько-
нибудь исчерпывающие сведения о разделении татов на эти две вероисповедные
группы. Вот некоторые суннитские селения: Рустов, Чичи, Афурджа, Галаби, Ханага,
Шудух, Новдин, Конах-Кенд, Джеми, Утуг, Лахидж (который не надо смешивать с Ла-
хиджем Ширванским), Идриси, Иснов, Заргова, Зейва, Пирабедиль, Билиджи, Гендоб.
По-видимому, суннитов больше, чем шиитов, так как в 3 дайра (Рустов, Гюмюр-Дахнэ и
Конах-Кенд) они, по-видимому, преобладают, и лишь в Дивичинской дайра живут и
шииты. Деление вероисповедное населения Кубинского уезда, надо заметить, не сов-
7
падает с делением этническим: имеются также тюркские селения, как суннитские (Зюх-
рамли, Ерфи, Айдикенд, Пиремсиан) так и шиитские (Шах-Назарлы), с другой стороны
— есть сплошь татские селения, жители коих принадлежат двум вероисповеданиям. Из
крупных татских шиитских селений мне называли Верхнее Куши. В некоторых смешан-
ных тюрко-татских селениях этническое деление, по-видимому, раньше совпадало с
классовым: напр., в сел. Пирабедиль (кстати, одном из центров коврового производст-
ва и родины тов. Мусабекова, председателя Совнаркома АССР и пред. ЦИК’a СССР),
тюрки – бывшие беки, а «простой народ» — таты. Было бы чрезвычайно интересно вы-
яснить подробно вероисповедную картину татского населения, соотношение вероиспо-
ведного и этнического признаков в смешанных тюрко-татских районах, сопоставить эти
данные с географическим положением каждого селения, его торговыми и другими пу-
тями сообщения, преданиями сельчан о связях с другими областями Кавказа и Перси-
ей, воспоминаниями о миграциях и т. п., чтобы хоть несколько осветить еще очень
темную картину расселения татов в этой части Кавказа. Кое-какие намеки на отноше-
ние населения к Ирану удалось получить только в сел. Рустов от местных стариков.
Рустов, по их мнению, получил свое название от иранского богатыря (пехлевана) Рус-
тема, сына Заля4
. Селение Рустов, по их словам, очень древнее, существовало еще до
ханов. О Иране рустовцы знают и находят, что «фарсидский» язык сходен с их наречи-
ем. Из Кубинского уезда происходило переселение в Ширван (Шемахинский район), так
напр., туда переселились из с.с. Лахиджа, Nөidi, Tylə. Переселялись вследствие при-
теснений кубинских ханов. По мнению рустовцев, есть небольшие отличия в говоре их
и трех других дайра, т. е. Дивичи, Конах-Кенд и Гюмюр-Дахнэ, но больше в отдельных
словах, друг друга они хорошо понимают, равно как и хизинцев и апшеронцев; с ла-
хиджцами же Ширвана тоже могут объясняться, хотя у тех есть «свои слова». «Армя-
не» Кильвара — таты по языку, пришельцы, и только вера у них армянская. Но кубин-
ские евреи, по мнению рустовца Хаджи-Джефера, вовсе не таты, и их рустовцы не по-
нимают5
.
Шемахинский уезд (с прилегающей частью Геокчайского)
По сведениям Шемахинского исполкома, из 8-ми округов (дайра) уезда в 4-х во-
все нет татов Всех татских селений 14 с 11 820 чел. населения, что составляет около
12% всего населения уезда. Много селений, ныне тюркоязычных, еще недавно были
татскими (Намазга, Авахыль, Зейм, Кюрдыван, Зергака и друг.) Данные переписи 1926
г. тоже отмечают 14 селений, но численность населения дают без Лахиджа, являюще-
гося в сущности уездным городком, сейчас более крупным, чем разрушенная Шемаха
(в нем — 4500 чел.), а с Лахиджем, вероятно, и по этим данным, всего татского населе-
ния тоже около 12000. По расспросным сведениям, полученным мною в Шемахе от ла-
хиджцев, в Шемахинском и соседнем Геокчайском районах 32 селения, включая Ла-
хидж. Сведений о числе жителей в селениях я, к сожалению, получить не мог. Вот пе-
речень этих селений: Lahiç, Ylgyç, Zarat, Damirci (Kynəjө), Xeibari, Zarat ll, Deribabu, Haftasu,
Xьmirun, Əhən, Qarcah, Voşa, Mydry (Mөdrө), Daxar, Zangь Mydrysou, Mulux,
Nounyç, Zərnava, Gənduvou, Namazga (-ça), Kena’a, Myşkamyr (Mьşkamьr), Duvorjun, Piragunum,
Məlhəm, Gonahkend, Mədrəsə, Canduvor, Bьgьr, Velesym, Çulian). К этому пе-
речню следует (по сведениям А. П. Фитуни) еще добавить с.с. Наныч и Гендоб, и отме-
тить, что есть 2 селения Быгыр (I и II) и два селения Джулиан (второе — Верхний Джу-
лиан), и что в Быгырах очень значительное население, более — 2.000 человек. В сво-
ем предисловии к «Татским Этюдам, ч. 1»6
, Вс. Ф. Миллер, со слов тата-лахиджца, Ага
Бала Джанбахшева, дал неполный перечень 14 (без Лахиджа) татских селений Шема-

4 Пример неосновательной народной этимологии, так как «руста» по-персидски значит «селе-
ние», а в более древнюю эпоху значило «сельский округ».
5 Это мнение, противоречащее всем другим собранным мною данным о близости кубинско-
еврейского татского говора к другим татским говорам, быть может отражало личное нерасположение X.
Джефера к евреям.
6
Тексты и татско-русский словарь. М., 1905 г.
8
хинского и Геокчайского уездов, в которых четверть века назад (в 1903 г.) слышалась
татская речь. 12 из них находятся в перечне, сообщенном мне лахиджцами в 1928 г,
одного селения (Джадуо) в нем нет, а в сел. Гарсала, по их словам, сейчас говорят по-
тюркски, хотя еще 20 лет назад говорили по-татски. Таким образом, тюркизация, хотя
быть может и менее быстрая, чем на Апшероне, происходит и в Шемахинском районе.
Крупнейшим селением последнего является Лахидж, в котором по семейному списку
1886 г. было 702 двора и 6915 душ. В настоящее время в нем числится7
912 дворов и
5000 душ, так что, если эти цифры точны, этот крупный татский центр за 40 с лишком
лет не только не увеличился естественным приростом, но начинает уменьшаться чис-
ленно. Однако, все данные8
свидетельствуют о том, что лахиджцы продолжают и те-
перь процветать и заниматься медным промыслом и торговлей посудой в развоз. Бо-
лее 1000 лахиджцев проживает в Баку и несколько десятков семейств в с. Бюль-бюли
близ Сурахан. Другое крупное татское селение того же района — Матрасы (Mədrəsə) —
имеет 659 хозяйств и 3120 душ9
— и обычно относится к «армянским» по религиозному
признаку10
. Самого Лахиджа и татских селений окрестностей Шемахи я за недостатком
времени посетить не успел. Некоторые сведения о Лахидже мною получены в Шемахе
от некоторых лахиджцев, там находившихся. Подтверждения того, что будто бы ла-
хиджцы производят себя из Персии, из округа Лахиджан в Гиляне, как сообщал выше-
упомянутый Мамед Хасан Эфендиев в своей статье, я не получил. Молодой лахиджец
Рахимли, работающий в Лахиджском дайра-исполкоме, сам интересующийся прошлым
своего родного села и старающийся выяснить его «по камням», т. е. по памятникам
древности, убежден, что лахиджцы всегда жили на Кавказе и никакого специального
отношения к персидскому Лахиджану не имели. Памятники старины, имеющиеся в Ла-
хидже, относятся к мусульманской эпохе. Так напр., в мечети, находящейся в квартале
Bə’dujun, есть камень с надписью 602 г. гиджры, т. е. 13-го века. Есть крепость персид-
ских шахов на горе Фит-Даг11
. Но все-таки Рахимли было известно предание о Кей-
Хосрове и о переселении им предков лахиджцев в нынешнее место. Свое медное ре-
месло лахиджцы не принесли с собою при переселении из Персии, а научились ему
уже в мусульманскую эпоху, от жителей персидского города Хамадана, в котором они
зачастую подолгу проживали на пути через Персию в Кербелу и другие шиитские свя-
тые города, и при возвращении обратно (лахиджцы — ревностные шииты). Интересны
отзывы лахиджцев о своем языке. Они его называют татским и находят, что из всех
татских говоров он самый «правильный». В Лахидже есть старики, не знающие тюрк-
ского языка. Женщины тюркского языка не знают, а также дети в дошкольном возрасте.
Никакого якобы презрительного отношения к своему языку я в отзывах лахиджцев не
усмотрел, как в общем ни в каких других татских местностях. Среди лахиджцев имеет-
ся не мало людей, получивших некоторое образование, есть лахиджцы, побывавшие
заграницей. Благодаря также разносной торговле, среди них немало людей «быва-
лых». Лахиджская молодежь недавно намеревалась даже перевести на татский язык
известную тюркскую пьесу «Аршин мал алан», но это намерение не осуществилось;
пьеса была поставлена на тюркском языке, но на татский из нее были переведены пе-
сенки, которые распевались участниками при большом сочувствии зрителей. У ла-
хиджцев водились и свои поэты. Мне называли некоего поэта с литературным прозви-

7 По данным Шемахинского исполкома.
8 См. описание Лахиджа А. П. Фитуни, в его статье «История последней столицы Ширвана. Село Лахидж
и его участок», в 3-м выпуске Известия Азкомстарис, Баку, 1928 г. — К сожалению, в этой работе иногда
приводятся о Лахидже и лахиджцах устарелые (без оговорок об источнике) сведения из статьи о Лахид-
же Мамеда Хасана Эфендиева, напечатанной еще в 1901 г. в 29 вып. Сбор. Матер. по опис. мест и пле-
мен Кавказа.
9 По данным Шемахинского исполкома.
10 О так назыв. «армяно-татах» будет сказано ниже.
11 Рахимли ошибается. Крепость на Фит-даге построена ширванскими ханами. По близости, на Ниалдаге,
действительно, была очень древняя крепость времени агванцев, использованная впоследствии шир-
ваншахами (Ред.)
9
щем Allahi, который «говорил стихи» по-татски. О наличности у лахиджцев устной сло-
весности на своем языке свидетельствуют тексты, записанные и изданные В. Ф. Мил-
лером. Персидский язык лахиджцам теперь уже мало знаком, а прежде многие учились
по-персидски. Говоры соседних татских селений, по отзывам лахиджцев, совпадают с
ихним; мне отмечали только, что мельхамцы склонны «тянуть» слова. Между прочим,
интересное сведение о Мельхаме (Məlhəm) сообщил мне т. Агаев: у мельхамцев со-
храняется предание, что из их селения происходит известный персидский поэт 12-го
века Хакани. Если бы это предание подтвердилось, то оказалось бы, что Хакани родом
тат12
. Язык «армяно-татов» с. Матрасы лахиджцы находили плохо понятным для себя и
называли его по-тюркски «фарс-дили». Говоры апшеронские (напр., балаханский) они
понимают хорошо, а кубинские и хизинский с некоторым затруднением, не находя меж-
ду ними разницы; лахиджцы полагают, что все другие татские группы (апшеронцы, ку-
бинцы, хизинцы и даже кубинские евреи) лучше понимают их, лахиджцев, чем они, ла-
хиджцы, их, так что в этом отношении мнение других татов о малопонятности лахидж-
ского говора быть может не совпадает с субъективным впечатлением самих лахиджцев
и подтверждает тот общий вывод, к которому прихожу я сам — о близости друг к другу
всех татских говоров.
По религии лахиджцы, как уже было упомянуто, шииты; вероисповедных данных
о татах Ширванского района я не собрал, отметил лишь, что в нем имеются и суннит-
ские селения (Мельхам, Хымран).
Кроме перечисленных тато-мусульманских районов в пределах АССР имеется
еще небольшая группа в Гянджинском уезде, которыми я совсем не успел заняться,
насчитывающая по переписи 1926 г. 2077 чел, к которым, быть может, следует присое-
динить еще каких-то 1165 «персов».
В середине прошлого века статистика (Кавказ. Календарь на 1856 г.) отмечала
еще 12 деревень татов-мусульман по р. Куре, в Джевадском уезде бывш. Бакинской гу-
бернии. В последующих списках они уже отмечались говорящими по-тюркски13
. Воз-
можно, что таты скрывали свою национальность и выдавали себя за «татар», как име-
новали до революции тюрков Азербайджана. Было бы желательно выяснить, сохрани-
лась ли еще эта татская группа на Куре. Довольно неопределенные сведения о каких
то татах, обитающих в тех местах, получил в 1917 г. А. П. Фитуни: на юго-восток от так
наз. «мустафаханских владений», расположенных на границе Шемахинского и Сальян-
ского уездов, в степи имеется около 15 поселений татов, переселенцев из Персии. Пе-
реселились они, будто бы, в начале 18-го века; расположены эти селения к северу от
местности Кырх-Чирах, вдоль Куры, в направлении Зардоба и Альвенда. Эти таты за-
нимаются земледелием, скотоводством и частью рыбной ловлей.
Собирание сведений о татах-мусульманах в Дагестане не входило в мою задачу.
Приведу здесь только те скудные литературные данные, которые имеются у меня под
рукой. По-видимому, татов в Дагестане сохранилась совсем незначительная группа
около г. Дербенда. Вот некоторые уже вероятно устарелые данные о ней из статьи К.
Курдова 1907 г.
14 В Дагестане таты живут в Северно-Табасаранском участке Кайтаго-
Табасаранского округа около Дербенда, охватывая его своими селениями полукольцом

12 Персидские «биографии поэтов» сообщают вообще очень мало биографических сведений о поэтах, и
даже более новые (напр. Macmag-l Fusaha, Риза Кули хана) приводят старые, критически непроверен-
ные данные, в частности о Хакани, перешедшие потом и в европейские работы. Так напр., с легкой руки
Ханыкова Хакани оказался даже уроженцем Гянджи (См. его Mémoire sur Khäĉani, J. A. t. t. 4 и 5), что по-
вторяет и А. Е. Крымский в своих работах по персид. литературе Е. G. Browne осторожнее и говорит, что
«Kháqáni’s own statement in the Tuhfatu’l-Iráqayn (lithogr. edit. of A. D. 1877), p. 35. would seem to imply that
he was born at Shirwan» (cм. его A Literary History of Persia, from Firdawsi to Sa’di. p. 391. (прим 1)). Инте-
ресно, что сведение о том, что Хагани был уроженцем сел. Мельхам, имеется и в «Гюлистан-Ирам’е»
Аббас Кули-Ага Бакиханова, который об этом поэте говорит следующее: «отец его был плотником в де-
ревне Мельгемлу, выше города Шемахи» (см. издание «Гюлистан-Ирам’а», общества обследования и
изучения Азербайджана, вып. 4. «Трудов» Общества, стр. 166)
13 См. Списки населенных мест Росс. Империи. Общие сведения о Бакинской губернии. Тифлис, 1870 г.
14 Таты Дагестана. «Русский Антрополог. Журнал», 1907 г., №№ 3-4. стр. 56-66. (год 7-й кн. XXVII-XXVIII).
10
с запада. Всех селений — семь: Джалган, Рукел, Митаги, Кемах, Зидиан, Бильгады, Ги-
мейды. Только в Гимейды таты живут вместе с татарами, остальные 6 селений сплошь
татские. В каждом из них от 45 до 200 дворов. По официальным данным, общее число
татов в Дагестане не превышает 4000 человек. Только в Джалгане татский язык сохра-
няется в полной чистоте; жители же селения Рукел постановили (в 1907 г.) целым об-
ществом не говорить на своем языке, и там только некоторые старики еще понимали (в
1907 г.) по-татски. В селении Марага сохранилось название татского квартала («татлар
ара») в 10-15 домов, но уже с табасаранским языком. Дагестанские таты вообще избе-
гают говорить на своем языке, так как он им «не нравится», и их язык все более вытес-
няется «татарским».
В виду скудости литературы о татах-мусульманах и ее малой известности я счи-
таю небесполезным изложить здесь вкратце содержание работы известного историка
права М. М. Ковалевского, исследовавшего юридические обычаи татов-апшеронцев в
ту эпоху, когда этот ученый занимался обычным правом кавказских народностей. О та-
тах он собирал материал в 1888 г. в Сураханах от 76-летнего старца Оджам Али-гулы
оглы. Исследователь нашел у татов: 1) сожитие нередко в общей сакле 4 или 5 жена-
тых братьев; 2) эндогамию как у дагестанцев (припомним, что часть апшеронцев выво-
дит себя из Дагестана, см. выше); 3) так наз. «молочные деньги» (сюд баха), и плати-
мые родителями жениха в пользу матери невесты; 4) уплату мужем новобрачной одно-
го рубля новобрачной и сопровождавшим ее старухам за девственность ее («Morgengabe»),
5) архаическую форму приданого, платимого женихом и его родней, именно,
«плату за невесту», образующую потом ее имущество; 6) воспоминание о браке путем
увоза (муж скрывается от родителей невесты); 7) пережитки левирата (брат мужа избе-
гает встречи с его женой); 8) преимущественное право соседа на приобретение отчуж-
даемого участка; 9) наследование старшим сыном орудия покойника. Договорное пра-
во и судебный процесс были неоригинальны и находились под влиянием шариата. В
уголовном праве татов М. М. Ковалевский отметил, как и у дагестанцев, следы родово-
го начала: при персах власти выдавали убийцу родным убитого и те могли или его
убить, или взять с него выкуп; членовредительства приравнивались к половинным
убийствам, убийца становился «канлы», как в Дагестане; но вообще, в системе уголов-
ного права и в наказаниях влияние ислама было сильнее, чем в Дагестане, напр., за
отцеубийство (в персидскую эпоху) отрывали головы, тогда как у дагестанцев отце-
убийцу только изгоняли из родственной среды. Выкуп сохранялся за легкие поранения.
Из родовых пережитков, как и у дагестанцев, имелся обычай выпрашивания убийцей
милости (пощады) у старшего представителя оскорбленного им рода. Сохранялся и
обычай «беста» у могилы имама, как у дагестанцев на могиле шейха.
Интересно было бы выяснить, какие пережитки обычного права сохраняются у
современных апшеронцев, и притом не только тато-, но и тюркоязычных.
«Армяно-таты».
Вопрос о «армяно-татах» очень интересен, но и сложен, как вообще татская про-
блема, и потребует комплексного изучения с привлечением историков-арменистов, ар-
хеологов, лингвистов, этнологов и антропологов. Из двух крупных «армяно-татских»
селений АССР мне пришлось посетить только Кильвар в Кубинском уезде; во втором,
наиболее значительном — Матрасах (Mədrəsə) Шемахинского уезда я не смог побы-
вать. Мне не удалось также проверить, существует ли еще в Кубинском уезде «армяно-
татское» поселение Хачмас, которое не следует смешивать с одноименным селением
при жел. дорож. станции Хачмас, в которой живут армяне-григориане, говорящие по-
тюркски. Татское «армянское» селение Хачмас, по словам А. П. Фитуни, от которого я
заимствую эти сведения, отстоит на юго-зап. от станции, в предгорьях, в 4-х часах вер-
ховой езды или 8-ми часах пешей ходьбы от г. Кубы, на юго-восток. Эти хачмасцы, по
сведениям 1916 г., знали армянский язык плохо, но несколько лучше кильварцев, так
11
как не так были оторваны от других армян. Возможно, что после 1918 г. эти хачмасцы
разбежались и не вернулись назад.
Повсюду при объезде татских местностей приходится регистрировать следы
прежнего значительного распространения в Прикаспии армянской религии и культуры в
виде остатков кладбищ и церквей и слышать предания о том, что прежде население
было «армянами». Так напр., на Апшероне между селениями Туркян и Кал’а, как рас-
сказывают, был в старину город Qaisidun, по-видимому, «армянский». В Бузовна име-
ются развалины армянской церкви. Балаханцы называют Сабунчи (Sa’bunci) — Эрмен-
ди (Ərmən-di) т. е. армянское село. Возможно, что матрасинцы выселились из Сабунчи
в то время, когда там жили «армяне» (по вере?), чем объясняется тот факт, что бала-
ханцы находят наречие матрасинцев близким к своему. В Хизах я слышал предание о
том, что до принятия ислама население там было «армянской веры». В Шемахинском
районе, кроме крупного уже упомянутого «армяно-татского» селения Матрасы, быть
может, бывшим татским обарменившимся селением надо считать Хынгар, (Hьngar), в
котором еще лет 25-30 назад были семейства, говорившие по-татски матрасинским го-
вором. Имеется заброшенное армянское кладбище в селении Зарат Баба Дараси, на-
селение коего, по-видимому, прежде тоже было «армянским» по вере. Кроме того, в
окрестностях Шемахи имеется несколько армяноязычных селений (Керкендж, Дере
Керкендж, Келехан, Месери, Сагиян). По словам А. П. Фитуни, в соседнем Геокчайском
уезде таты-мусульмане, населяющие ряд перечисленных нами выше селений, считают
себя бывшими «армянами». Везде в этих селениях видны остатки армянских кладбищ
(напр., в сел. Haftasiob). О своем переселении из Персии жители ничего не знают и
свой переход на татский язык объясняют тем, что некогда их страна входила состав
Персии, и правители персидские им навязали свой язык. Горный район Лахидж входил
некогда в состав Гердыманского княжества Аговании, что засвидетельствовано пока-
заниями армянского писателя 10-го века Моисея Каганкатваци. Княжество это обнима-
ло несколько десятков деревень, в том числе Лахидж, по течению Гердыман-чая и по
соседним предгорьям Кавказского хребта, и население его, поклонявшееся, по свиде-
тельству того же историка, солнцу и, особенно, луне, по современной терминологии
должно было бы быть названо «яфетическим». Возможно, что еще и в доисламскую
эпоху на него наслоился иранский этнический элемент, образованный выходцами из
Ирана: персидско-татский язык мог распространиться и благодаря политическому гос-
подству или влиянию Персии; в эпоху же, которую еще следует выяснить, стало рас-
пространяться и христианство в его армянской форме. Возможно, что ислам сменял
кое-где армянскую веру сравнительно поздно. Так напр., жители селения Haftasiob по-
лагают, что приняли мусульманство в период ширваншахов, в 14-15 в.в. В Кубинском
уезде также немало следов бывшего армянского христианства. В Рустовском районе, в
татском сел. Баш Талаби имеются остатки армянской церкви. Как это (Верхнее) Тала-
би, так и Нижнее Талаби раньше были «армянскими»; население их покинуло в 1796 г.,
уйдя с отступавшими русскими войсками Зубова на Северный Кавказ; осталось лишь с
десяток дворов, принявших затем ислам. Вообще, в ту пору с русскими войсками ушло
на север до 10000 кубинских «армян», которые поселились в следующих местах: При-
кумске (Бывш. Св. Кресте), Кизляре, Сарафане, Моздоке, Маджаре, Анапе, Туапсе, и
даже частью в Астрахани. Жители «армяно-татского» селения Кильвар до сих пор мо-
гут сосчитаться родством с омусульманившимися талабинцами. Бывшим «армянским»
было, по преданию, и селение Зергава, что признают и сами зергавинцы еще и сейчас.
Недалеко от сел. Рустова находятся развалины бывшей «армянской» крепости Qala’a
Lomu (или Ləmu) и остатки армянского кладбища.
Бывшим «армянским» является и сел. Зейва, недалеко от Кильвара, где имелась
могила святого («пира») Казара, которой продолжает поклоняться и уже омусульма-
нившееся население, изменившее его имя на Пир Назара. Современные зейвинцы не
признают, что их предки были «армянами», но это хорошо знают талабинцы и зерга-
винцы. Уже исчезнувшие места «армянских» поселений имеются еще следующие: в
12
Şəhərgə, верстах в 15 от Кильвара по направлению к Гюмюру, позади Нефтяной горы
(Nөyt Daqь) — развалины крепостных стен, построенных из желтого кирпича; в Ərməni
Digə, верстах в 8 к северу от Кильвара, есть местность, раньше называвшаяся Пир
Хашни (Хачни), от слова «хач» – крест, там имелся святой (сурп); в Kynedi (Gynci) вер-
стах в 14 к северу от Кильвара, где тоже сохранились развалины; в Ylvər’е, в 2 верстах
на юго-зап. от с. Зейва. имеется громадное старое «армянское» кладбище. Dixan —
ханское село, в полутора верстах на юг от Кильвара, бывшее «армянское» селение с
остатками кладбища. В одной версте к западу от Arablar тоже остатки армянского
кладбища. В бывшем армянском селении Зарбиан лет 8 тому назад был найден коло-
кол в несколько пудов. На месте нынешнего тюркского сел. Sofikend (килом. 3 к сев. от
Кильвара) были тоже армянские деревни Heiberi и Şeilleri. По словам Фитуни, который
сам заимствовал свои сведения из сочинения Смбатьяна «Описание Ширванской про-
винции и святых мест» (Тифлис, 1896), в Кубинском уезде имелись еще «армяно-
татские» селения Oqanxan и Молла Халиль. Оганханцы раньше, будто бы, жили в Ка-
рабахе, откуда они бежали в половине 18 века от притеснений карабахского мелика, и
переняли татский язык, уже переселившись в Кубинский район. В самом Кильваре в
основании местной армянской церкви нам был показан могильный камень (плита с
надписью армянским алфавитом, но с добавлением 4-х не армянских букв, 3 армянских
букв, снабженных надбуквенными точками (ń, vó, ó) и 2 армянских же букв, снабженных
точками снизу (ị, p); этот алфавит был приспособлен, по-видимому, для звуков не ар-
мянского языка, должно быть татского, так как довольно хорошо разобралось слово
«myrde» — умер, умерший. Наряду с этим разбирались и отдельные армянские слова.
В 1796 г. при уходе русских войск пришлось выселяться на Северный Кавказ и
кильварцам, и на месте остались только с полсотни дворов. Беженцы основались в
Прикумске, где они до сих пор прекрасно сохраняют татский язык и называются «мала-
ханцами», так как на родине были подданными кубинских ханов (malxan); часть их по-
селилась также в Кизляре, где они тоже, в самом городе еще сохраняют татский язык,
в окрестностях же Кизляра перешли на тюркский. В Прикумске имеются еще выходцы
из «армянского» селения Караджали, близ Хачмаса, и из сел. Маджар (в 30 верстах от
ст. Кая-Кенд не доезжая Дербенда), откуда «армяно-таты» перевезли и свою деревян-
ную церковь. Теперь в Маджаре на их месте живут лезгины (уже после революции) и
горские евреи. Караджалинцы утратили татский язык, и перешли на тюркский еще на-
ходясь на родине. В Худатском районе было еще 4 «армянских» селения: Хачма Веле-
мир, и два Барахуна (верхний и нижний).
Население Кильвара включает в себе и некоторую настоящую армянскую при-
месь. Из 140 семейств — 32 двора переселенцы (давние, несколько поколений тому
назад) из Шемахи и шемахинских «армянских» селений (Керкендж, Келаханы) и из Мат-
расы и по одному двору переселенцев из Эривани, Карабаха, Караджали. После 1918
г. в Кильвар переселилось 2 семьи из Карса, 2 из Зангезура и по одной из Вана и
Константинополя. Все давнишние переселенцы в Кильвар ничем не отличаются в сво-
ем татском говоре от коренной части населения. Смешение с армянским элементом
происходило и путем браков: за недостатком своих женщин кильварцы имели
обыкновение брать замуж армянок из Баку, Шемахи, Хачмаса и других мест. Таким
образом, благодаря религиозной общности все время поддерживается приток в
Кильвар и настоящего армянского элемента, что, вероятно, отражается и на
антропологическом типе кильварцев, если подвергнуть таковой изучению.
Не только домашним, но и общественным (на собраниях) языком кильварцев яв-
ляется татский. По-армянски теперь знает до 90% населения, но на этом языке говорят
не между собой, а с армянами-«дачниками» из Баку. Кильварская школа-пятилетка
имеет русское и армянское отделения, но учитель вынужден давать объяснения по-
татски. Армянский язык стал прогрессировать особенно в последние годы благодаря
школе, которую проходят все дети. Но еще в 1912 г. армянский священник, не зная тат-
ского языка, был вынужден произносить свои проповеди на тюркском языке, как более
13
понятном жителям. С матрасинцами кильварцы свободно объясняются по-татски, чему
я сам был свидетелем. И матрасинцы, и кильварцы убеждены, каждое селение про се-
бя, что его говор самый «чистый» и заключает наименьшее количество тюркских слов.
На тюркском языке говорят все кильварцы, и он стоит на втором месте после татского.
Не побывав сам в Матрасах, я не имею вполне достоверных сведений о положе-
нии в нем татского и армянского языков. По отзывам кильварцев, арменизация зашла
там значительно дальше, чем в Кильваре. Только старики еще говорят между собою
по-татски, но в общем в семьях уже больше говорят по-армянски, нежели по-татски. По
словам одной матрасинки (Погосовой) матрасинцы говорят между собой по-татски, ко-
гда не хотят быть понятыми, находясь в обществе армян, не знающих татского языка.
По переписи 1926 г. матрасинцы показали, что их домашним языком является «фар-
си», но что по национальности они армяне, и что армянский язык — язык их письмен-
ности, т. е. школы и церкви15
. Но, как мне передавали в Кильваре, еще 30 лет тому на-
зад матрасинцы сами не умели произносить некоторых звуков армянского языка. Пре-
дупреждая дальнейшее изложение, скажу, что записанные мною образцы кильварского
и матрасинского говоров не оставляют никакого сомнения в том, что они татские, нис-
колько не смешанные с армянским языком, и вообще не более «засоренные» чуждыми
элементами, чем и другие сельские говоры татов, а что небольшие фонетические от-
личия, которые я мог отметить, дают скорее право предположить, что так наз. «армяно-
таты» в меньшей степени чем другие таты смешаны с коренным яфетическим населе-
нием этой части Кавказа.
Проблема «армяно-татов» и армян в этой части Прикаспия, мне думается, осо-
бенно интересна тем, что связана с проблемою той значительной роли, которую из-
древле играли армяне в качестве торговых посредников (особенно в торговле шелком)
между южным побережьем Каспия (Персией) и Восточной Европой. Путь этот, как из-
вестно, шел с юга через Шемаху вдоль западного берега Каспия на Волгу и ее притоки.
Мне пришлось коснуться этого вопроса в одной из моих работ16
, в которой говоря об
армянских поселениях в Болгарско-Казанском крае, я высказывал предложение, что
эти торговые колонии могли возникнуть еще в эпоху Хазарского царства, котором, как
можно предположить, кавказские армяне (а следовательно, прежде всего и те, которые
расположились на этом великом торговом пути в Прикаспии) могли играть очень значи-
тельную роль.
Таты-евреи.
Перехожу к еврейской группе татов. Так наз. горские евреи, говорящие татским
языком, проживают разбросано в бывших Кубинской, Терской, Дагестанской, Бакинской
и Елисаветпольской областях и губерниях, как в городах, так и в селениях. По данным,
собранным в 1886 г. И. Ш. Анисимовым17
, их было всего 21000, причем несколько бо-
лее половины (11000) проживало в городах: в Кубе — 6280 ч., в Дербенде — 1670, Те-
мир-Хан-Шуре — 330, Грозном — 1590, Петровске (ныне Махач-Кала) — 125. Теперь к
этому списку городов надо прибавить еще Баку, куда значительная группа их пересе-
лилась после последней гражд. войны. Последняя внесла большие перемены в рассе-
ление евреев, так как из многих селений ввиду небезопасности и погромов они высе-
лились в города. Так напр., как мне передавали, более 10 еврейских селений Дербенд-

15 Сто с лишком семейств матрасинцев постоянно проживает в Баку (с сезонниками-малярами числа их
доходит до 160-170 семей); матрасинская молодежь в Баку уже не знает татского языка и обармянилась
совершенно.
16 См. мою статью «Об армянских надписях в Болгарах и Казани». Известия Росс. Академии Истории
Материальной Культуры, том IV, стр. 65-80, Ленинград, 1925 г.
17 См. его «Кавказские евреи-горцы». Сборник материалов по этнографии, Москва, 1888 г., стр. 20 и
след. По данным последней переписи всего горских евреев 26000, из коих 13500 в Дагестане. См. «Из-
вестия», 27/III/1929 г., №70
14
ского района опустели, жители их стянулись в Дербенд, а на их месте поселились му-
сульмане. Поэтому для выяснения современной картины расселения евреев-татов не-
бесполезно для сравнения привести тот список18 селений, которых они, по данным
Анисимова, жили более 40 лет тому назад. Вот он: в Дагестанской области — с. с. Тар-
хи, Чир-Юрт, Султан-Янги-Юрт, Буйнак, Гувден, Дюргели, Карабудакент, Дашлагар,
Маджалис, Рукель, Мугатыр, Гемейда, Янги Кент, Нютуг, Нюгди Мюшкюр, Хош Мен-
зиль, Аглаби, Карчаг, Джерах; в быв. Кубинской области — в Джегонском поселке; в
быв. Терской обл. — в аулах Ташкеча, Хасав Юрт, Андреевское и Кустек. В б. Бакин-
ской — в с. с. Мюджи и Мюджи Афтаран, а б. Елисаветпольской — в Варташене.
В настоящее время еврейское население Дербенда, увеличенное сельчанами, а
также выселенцами из Кубы, превышает число евреев в так наз. Еврейской Слободе г.
Кубы, из которой также значительная группа (до 3500 чел.) переселилась в Баку. В Ба-
ку переселилась также часть жителей с. Мюджи (Myçy) Шемахинского уезда, другая же
часть мюджинцев перебралась в Шемаху и даже выселилась в Крым19
. Таким образом,
окончательно опустело с. Мюджи, просуществовавшее 130 лет. Население его было
сборное из разных мест: Кусаров (Qusarcai), Кайтага (Xəitoq), персидского Гиляна
(Gilon), Залами и Моздока. Половина населения Мюджи 62 года тому назад высели-
лась в Геокчайский уезд, где основала сел. Мюджи-Афтаран (Hofdoron). В Варташене
сейчас 232 дома и около 1000 ч. По переписи 1926 г. всего в АССР было зарегистриро-
вано 10270 евреев-татов, т. е. около 40% их общего числа. Хотя в Баку сейчас имеется
значительная еврейско-татская группа, но по количеству образованных людей Дербенд
превосходит не только Баку, но и Кубу, и с июня прошлого года в нем стал издаваться
еженедельный орган «Захметкеш» (Трудящийся) еврейским алфавитом; в этом органе,
однако, немалое участие принимают и кубинцы, и бакинцы. Зато в Баку начали изда-
ваться учебники (букварь «Тазэ Школа» Н. Е. Магарика и Хаймовича, 1921 г., «Гюль
Дагы», Бен-Герари, 1927 г.), и имеется горско-еврейская школа. В Кубе имеются рус-
ско-еврейские и тюркско-еврейские школы, в Варташене — русско-еврейская школа.
Еврейско-татская группа единственная, себя национально выделившая из ос-
тальной массы татоязычного населения, и положившая начало своей письменности на
этом языке. Евреи-таты пользуются пока еврейским алфавитом, приспосабливая его к
звукам своего языка, но уже принципиально решен вопрос о переходе на новый алфа-
вит на латинской основе20
. Между тем таты-мусульмане, как мы видели, до революции
не выделяли себя из общей массы закавказских мусульман, а после революции прояв-
ляют тенденцию выдавать себя за тюрков.
В отношении говоров, еврейско-татский язык можно разделить на 2 группы —
северную и южную: к первой относится говор евреев Северного Кавказа, а ко второй —
кубинских евреев; в последнюю, по-видимому, следует включить и говор дербендской
группы, имеющий лишь небольшие отличия от кубинского, о котором будет сказано ни-
же. В последнее время наблюдается сближение говоров кубинцев и дербендцев, бла-
годаря проживанию значительной группы кубинцев в Дербенде, взаимным бракам, уча-
стию кубинцев в дербендской газетке и т. п. Говор селений Мюджи, Мюджи-Хафдарана
и Варташена тот же, что и кубинский. Все евреи-таты АССР владеют и тюркским язы-
ком, а получившие некоторое образование — и русским. К изучению последнего они
очень склонны, и в Кубе, напр., наблюдается большая тяга к русско-еврейской школе,
чем к тюркско-еврейской. Евреи-таты Северного Кавказа, как мне приходилось слы-
шать, даже вовсе не убеждены в превосходстве, а главное в практической полезности
для них латинского алфавита, перед русским. Часть евреев Варташена, живущих сре-
ди армян и удин, знают также и эти языки: 60% из них говорят по-армянски, и 10% по-

18 Он приведен также в работе Bс. Миллера «Материалы для изучения еврейско-татского языка». Спб.,
1892. Введение, стр. 1, примечание.
19 Мюджинцы живут и в Баку, на Балаханской 71, в невероятной нищете.
20 В 1928 г в Махач-Кала издан латинским алфавитом учебник «Новый Путь» (Nugə Raħ) Худайнатовым,
Закаевым.
15
удински. Тюркский язык знают даже все дети, но домашним языком служит татский. Ни-
какой устной словесности на своем языке у них нет, и поют они или по-тюркски, или по-
древнееврейски. Еврейская молодежь Кубы, отчасти и Баку, в последнее время начала
культивировать свой язык. В Кубе в еврейском клубе я имел случай познакомиться с
местными молодыми начинающими писателями, Завалуном Рабиновичем и Яковом
Агаруновым (Ja’aqь Aharunof) написавшим пьесу «Чья вина» (Təxsir kini); в Баку имеют-
ся тоже сочинители пьес на татским языке (напр., Я. Бироров). Из бесед с этими лица-
ми я вынес впечатление, что у евреев-кубинцев имеется довольно значительный
фольклорный материал (сказки, загадки, пословицы, причитания). Интересные сведе-
ния про существование у горских евреев «тайного» языка сообщил мне Я. И. Бироров.
Этот язык называется «zuhun ‘ymromi» язык Умрома, по имени его создателя Умрома.
Последний приехал из Гиляна более 200 лет тому назад и распространил этот язык
среди своих кавказских соплеменников, которые стали им пользоваться как «тайным»
языком, для того, чтобы не быть понятыми местным населением, знающим татский
язык; благодаря этому тайному языку евреи-разносчики могли де легче обманывать
своих клиентов-покупателей, переговариваясь друг с другом в их присутствии и оста-
ваясь непонятыми. По немногим примерам, мною записанным, видно, что в своей лек-
сике этот искусственный язык использует много еврейских слов, но иногда не в их
обычном значении, (хлеб — liham, мясо — bosor, вода — mojə и т. д.), что его грамма-
тика, если можно говорить о таковой, в общем совпадает с татской, но что много самых
распространенных глаголов (говорить, давать, есть) заменены искусственно выдуман-
ными словами, что дает возможность придать речи непонятный для непосвященных
облик. Затрудняется понимание и тем, что у одного слова нередко бывает много зна-
чений, что указывает и на словарною бедность языка, в общем построенного, по-
видимому, по схеме многих подобных профессиональных языков. Термин «зебони Им-
рани» (••••••••••) обозначает, как известно, разговорный язык персидских евреев. В. А.
Жуковский говорит21
, что так ему называли персидские евреи тот якобы «староперсид-
ский» язык, которым они «всегда говорят между собою». Объяснения этого термина у
Жуковского не имеется. Нельзя ли предположить, что персидские евреи применяли это
название к какому-то своему «междугородовому», в значительной степени искусствен-
ному языку, изобилующему еврейскими словами, для того, чтобы быть понятыми друг
другом, тем более, что сам же В. А. Жуковский отмечает, что различие еврейско-
персидских диалектов по отдельным городам настолько велико, что напр., «евреи из
Шираза не понимают языка исфаганского еврея, кашанского, тегеранского и т. д.» В та-
ком случае, «язык имранский» следует отличать от персидско-еврейских говоров раз-
ных городов Персии и не распространять этот термин на эти говоры и не применять его
к разговорному языку персидских евреев вообще.
Вопрос о евреях-татах на Кавказе очень сложен и представляет, несомненно, ис-
ключительный исторический интерес. В мою задачу не входило касаться, хотя бы и
вкратце, всей еврейско-татской проблемы. Довольно значительный исторический ма-
териал был дан 40 лет тому назад В. Ф. Миллером во «Введении» к его вышеупомяну-
тым «Материалам», которое до сих пор не утратило своего значения. В нем приведены
свидетельства о прежней большей численности евреев в этой части Кавказа, о вытес-
нении их религии исламом, затронута проблема об отношении евреев к Хазарскому
царству, о происхождении евреев из Мидии (персидского Азербайджана) и т. д. Зани-
маясь преимущественно языком, я не ставил своей целью выяснение исторических
проблем, и лишь попутно собирал сведения исторического характера. Они иногда под-
тверждают данные, приведенные в вышеупомянутой работе В. Ф. Миллера, отчасти
кое в чем их пополняют. Привожу здесь этот небольшой материал, оговаривая его слу-
чайность и несистематичность.
Еврейская Слобода в Кубе существует теперь (1929 г.) 198 лет. Население ее
сборное, пришедшее из разных мест, что отразилось на названиях кварталов, на кото-

21 См. его «Материалы для изучения персид. наречий», Спб., 1888, стр. IX—X.
16
рые делится эта слобода. Вот перечень кварталов: Кулкати I и II (Qulqati,Qьlqati), Куса-
ры I и II (Qьsori, Qusorь), Карчеи (Qarcei), состоящий из нескольких приходов по синаго-
гам, Гилеки (Gilək, Giləki), Агаджани (Aqaçani), Чапкени (Capkəni, Cəpkani) и Мизрахи
(Mizrahi). Самый старый квартал — Кулкат. Кулкатцы переселились после погрома,
произведенного каких-то ханом, из Кулката, старинного поселения верстах в полутора
от Кубы, в котором, по преданию, они жили с тысячу лет. В Кулкате имеются только
следы кладбища и каких-то строений. Кусарцы переселились из сел. Кусары лет пол-
тораста тому назад. И сейчас еще в Кусарах проживает семейств 30-35 евреев. Кар-
чагцы — переселенцы из сел. Карчаг (Qorcoq) в Дагестане, Дербендского района, Кю-
ринского округа, но когда пришли оттуда — неизвестно. Гилекцы пришли из Персии, из
Гиляна, но не сразу в Кубу, а предварительно, по-видимому, обосновавшись на неко-
торое время в Баку22
. Агаджанцы пришли откуда-то с юга, не то «с Бакинской стороны»,
не то из Персии, где жили где-то близ Саккыза. Чапкенцы состоят из всякого сброда,
раньше жили в Дагестане, где-то около Ахти, когда пришли — неизвестно; среди них не
мало кюринцев. Их название склонны производить от «capqun» — грабеж. Мизрахи —
последний по времени квартал, образовавшийся недавно, всего лет 20 тому назад: это
— кубинцы, перешедшие из верхнего квартала вниз. Жители кварталов имеют разные
прозвища, большей частью нелестные: кусарцы именуются «ворами» (dyzd), кулкатцы
— «проститутками» (qəhbə), гилекцы — «заносчивыми» и «твердолобыми» (kəlləgəd,
təkabur, kəllə), карчагцы и чапкенцы — «ослами» (xər). Дербенд-намэ сохранила извес-
тие, что до прихода арабов большая часть населения Табасарана исповедовала Мои-
сееву религию23
. Несомненно, что значительное еврейское, если не по крови, то по ре-
лигии население распространялось и на юг, в пределах нынешнего Кубинского уезда.
По словам кубинских евреев, множество мусульманских селений, населенных ныне
лезгинами и татами, были прежде «еврейскими»; так напр., не менее 25 селений, рас-
положенных от Баба-Дага в направлении Кубы, раньше держались Моисеева закона.
Таково напр., было селение Шудуг (Şuduq) на юг от Кубы, которое и сейчас еще делит-
ся на 2 части, из коих одна до сих пор называется «еврейским кварталом» (çuhud
məhələsi), хотя население последнего сейчас исключительно мусульманское. Жители
с. Ахти (Кюринского округа, на Самуре) до сих пор (в 1928 г.) как и 40 лет назад24
, со-
храняют воспоминание о том, что их предки были «евреями». Сообщают, что и сейчас
там есть лезгины, зажигающие в пятницу вечером свечи. Ахтинцы приняли мусульман-
ство сравнительно недавно, лет 150 тому назад, и с переменой религии переменили и
свою национальность и стали называться лезгинами. У них сейчас имеются 2 мечети
— старая и новая. В старой наверху на камне видна надпись еврейскими буквами,
именно «тарих», т. е. сообщение о времени постройки мечети. В этой старой мечети и
сейчас еще хранится один экземпляр торы, а другой имеется у одного местного богача.
Ахтинцы прежде чем окончательно расстаться со своей древней религией, в течение
долгого времени, наружно исполняя мусульманские обряды, тайно совершали и свои
прежние. Мне думается, что относительно всех подобных селений, где еще жива ев-
рейская религиозная традиция, следует предположить сравнительно недавний (как и в
Ахти) переход их в мусульманство. Если бы такой переход произошел уже при завое-
вании Дагестана арабами, т. е. более 1000 лет тому назад, как сообщали про своих
предков ахтинцы И. Ш. Анисимову 40 лет тому назад25
, то, конечно, никаких подобных
следов еврейства (сохранения торы, зажигания свечей) не могло бы сохраниться. От-
метим еще зажигание свечей в интересном по своей этимологии лезгинском селении
Хазры (Xəzri), в северной части Кубинского уезда. О известной доли метисации лезгин

22 Связи группы кавказских евреев-татов с Гиляном подтверждаются и тем, что евреи, живущие в Гиляне,
уверяли путешественника Рейнегса (в конце 18-го века), что их предки некогда, по преданию владычест-
вовали на Кавказе, но были вытеснены оттуда мухаммеданами. См. В. Ф. Миллер, Введение… стр. ХII.
23 Derbend-Nameh. ed. Kazembek, стр. 91, 93, 102. См. В. Ф. Миллер. Введение…, стр. IV.
24 См. В. Ф. Миллер. Материалы…, стр. III.
25 Там же, стр. III.
17
южного Дагестана и горских евреев и сходстве их физического типа будет сказано ни-
же.
Около сел. Карчаг (Qorcoq) в Кюринском округе находится покрытая лесом не-
обитаемая ныне котловина, «Dərəi Qadə», в которой имеется высокий каменный па-
мятник с еврейской надписью, дата («тарих») которой не сохранилась, но содержание
которой сводится к тому, что некий Şəlmy Myşi Dədəsi с 40 своими учениками «60 лет
назад» оттуда ушел. По предположению жителей ближайших селений, в этом ущелье
(dərə) было раньше еврейское поселение, жители которого переселились в Кубу, в Ев-
рейскую Слободу, б. м. образовав там упомянутый квартал Qarcei26
.
Следы «еврейских» поселений имеются и далее на север в Аварии. Как мне со-
общил один аварец27
, в Аварии и сейчас ходит много преданий о том, что раньше в
разных селениях жили «евреи», или же сами аварцы говорят, что они «еврейского»
происхождения. Таковы, напр., предания о сельском обществе Гумбед, Хасав-
Юртского округа, о сел. Аракани, по дороге из Темир-Хан-Шуры в Хунзах и других. О
районе Бузнаб, (недалеко от слияния Аварского и Андийского Койсу), ныне незаселен-
ном пастбищном месте, рассказывают, что там раньше жили «евреи», занимавшиеся
дубильным делом.
Как известно, кавказские евреи убеждены в том, что их предки были выведены из
Палестины еще царями Ассирии, следовательно еще до построения нового храма в
Иерусалиме, затем поселены в Мидии, откуда они перешли на Кавказ. Едва ли когда-
нибудь будет выяснен вопрос, насколько это предание могло бы быть сохранено наро-
дом на протяжении тысячелетий и отражать действительный исторический факт, или
же являться позднейшим домыслом раввинов, использовавших ряд прямых и косвен-
ных свидетельств в священных книгах еврейского народа. Этого вопроса довольно об-
стоятельно касается в своих «Материалах» Всев. Миллер. Главным историческим ис-
точником вышеупомянутого убеждения евреев-татов является глава 17, стих 6 II Книги
Царств о том, что в 9-й год царствования Осии ассирийский царь взял Самарию и пе-
реселил израильтян в Ассирию, поселив их в Калахе, Хабуре, на р. Гозан и «в городах
Мидийских». В дополнение к материалам, приведенным у Вс. Миллера, я считаю не-
лишним привести здесь вкратце ту документацию народного предания, производимую
и сейчас в раввинских кругах, которая была записана мною в Баку со слов Rəhəmim’a
Рувинова, учителя Варташенской школы. В Варташенской синагоге имеются некоторые
еврейские рукописи, авторы коих неизвестны, судя же по почерку они не очень древни,
не старше 50 лет. Из одной из них Рувинов записал следующее: Между народом ев-
рейским на Кавказе ходит предание о том, что их предки выехали из Святой Земли
(Палестины) в 720 г. до христ. эры и долго жили в Вавилоне (Bovil’е). Там, когда на них
наложили много налогов, уже после царя Axaşviryş’a, который царствовал после царя
Навухаднецара в Багдаде, евреи бросили Багдад и направились в Poros и в Madaï, т. е.
в страну кызылбашей и в Ширван. Это предание только устное, документальных дока-
зательств переселения евреев нет; все документы у них пропали в Ширване, где их
очень притесняли жестокие ханы (Qazi Mulla, Hamzatbeg и друг.). Подтверждением то-
го, откуда и когда попали на Кавказ евреи, в этой рукописи считаются следующие сви-
детельства священных книг: 2-ая Книга Царств, гл. IV, ст. 17 и ст. 29 и глава IV ст. 6 (?),
из которых видно, что евреи, в войнах с царями Ассирии, попадали в плен 3 раза, в
770, 740 и 720 гг. до Р. X. Ari Madaï, куда они были поселены, — это «города Мадай-

26 Ущелье, по-видимому одноименное, Дерей Катта или Джиут Гатта, пользуется особой известностью,
как одно из первых мест, в котором обосновались евреи, переселившиеся туда, будто бы, прямо из Ва-
вилона. По преданию, сообщенному учениками Темир-Хан-Шурин. реального училища и упоминаемому
В. Миллером в его «Материалах» (стр. II, прим. 6), оно находилось близ с. Маджалиса, бывшего админи-
стративного центра Кайтаго-Табасаран. округа. В нем тоже обнаружен надгробный памятник некоего
раввина, умершего 279 лет после «Галют Сафарата», как называют местные евреи время переселения
из Вавилона. Следовало бы разобраться в этих преданиях и собрать точные сведения о всех археологи-
ческих памятниках, связанных с еврейскими поселениями.
27 Шамкалов, ныне аспирант Научно-Исследовательского Института Народов Востока в Москве.
18
ские», т. е., по толкованию еврейских ученых, страна, находящаяся на запад от Кас-
пийского моря, Кавказ. В Талмуде (Qiduşin) (лист 72, стр. 1) — под Ari Madaï разумеют-
ся города Gahund «и другие»; а эти «другие города», по мнению толкователя Талмуда
Şamu’ll’я, это — Мюшхы (Myşxь) и Хускы (Xusqь); Myşxь это Шемаха (Şumaxь), а Хускы
— Шеки, Нуха (Şəqь). Далее, в книге пророка Эздры (‘Ezra), гл. 8, ст. 17, упоминается
«Каспая» (Kaspaja,Kasifja) что, по толкованию еврейских путешественников, значит
Каспийское море. В книге Midroş Kaba («Большой Мидраш») некий rabbi Şim’yn дает
толкование на ст. 17-18, 22-й главы книги Исайи (Jeşa’jo); в них упоминается «про-
странная земля», в которой будут бродить евреи. Эта страна и есть Каспая, прилегаю-
щая к Каспийскому морю. В книге Mişna в отделе о субботнем дне (Şebbot) упоминает-
ся некий Nəhum, как авторитет по части еврейского закона; он называется «мадай-
ским», откуда надо заключить, что в Мадае были ученые евреи. Он же упоминается в
5-й главе книги Mişna Nazir. Наум жил в I веке до христ. эры, во время Иоанна Крести-
теля (Juhanan bin Zokaj). В Талмуде иерусалимском (Məgilo), относящемся ко II столе-
тию нашей эры, на 4-й странице упоминается rabbi Şim’yn, писарь Darbant’а. Этот же
Şim’yn, писарь и учитель Durban’а, упоминается и в книге Sidir Hədyryt (Порядок поко-
лений, а по толкованию ученого Rabbi Jusif Şvarz’а, автора «Земных злаков» (Təvyyt
Həoris), Durban, Darbant — город Дербенд на Каспийской море и т. д.
Гораздо важнее этих «раввинских домыслов» является для нас установление
несомненного факта теснейшей связи истории еврейского народа с историей Персии,
вследствие чего едва ли есть необходимость приурочивать появление евреев на Кав-
казе только к эпохе переселения их в Мидию ассирийскими царями, а надо предполо-
жить, что проникновение евреев из Вавилонии в Персию, и через Персию далее на
Кавказ должно было происходить постоянно, начиная с древнейших и кончая сравни-
тельно новыми временами. В течение Ахеменидской уже эпохи Иудея была провинци-
ей Персии. Библии известны Кир, Дарий I, Ксеркс, Артаксеркс I. Ксеркс называется
Ахашверошем. Далеко не все крупные события еврейской жизни той эпохи упомянуты
в Библии. Так напр., в ней не говорится о восстании евреев при Артаксерксе III (359-
338 до Р. X.), закончившемся уводом большого числа евреев в Гирканию (современную
Астрабадскую провинцию Персии). При династии Сасанидов отношение персидской
власти к евреям было неодинаковое. Если при Шапурах (в 4-м веке) они жили сравни-
тельно благополучно, а при Йездегерде I (399-420) даже пользовались покровительст-
вом, которое приписывают влиянию жены царя, еврейки родом, дочери Реш-Галутака,
эксиларха, которая основала даже колонию своих единоверцев в г. Джей, предшество-
вавшем позднейшему Исфагану28
, то начиная с Йездегерда II (438-459) и до конца са-
санидской династии евреи стали подвергаться жестоким ограничениям и гонениям, ко-
торые, несомненно, могли побуждать их к переселению на далекие окраины государст-
ва, в том числе и на Кавказ, где власть правительственная меньше ощущалась. Тем не
менее, к эпохе Сасанидов относится культурный религиозный расцвет евреев Вавило-
нии, поселившихся там со времен Навуходоносора и занимавшихся почти исключи-
тельно земледелием. Около 500 года там был составлен так наз. вавилонский талмуд.
Из Вавилонии евреи проникали в Персию и далее на север по торной дороге на Кер-
маншах и Хамадан. После завоевания Персии арабами положение евреев значительно
улучшилось и, по-видимому, продолжало быть сносным вплоть до воцарения Сефеви-
дов. В 14-м веке в Персии происходит даже расцвет еврейской литературы и поэзии и
переводится на персидский язык Пятикнижие (в 1319 г.) Начиная с Сефевидов и до но-
вейшей эпохи персидские евреи живут в угнетенном положении и неоднократно под-
вергаются насильственной исламизации. Наиболее древние еврейские общины в Пер-
сии были в Кашане, Казвине и Шустере. В настоящее время главнейшие еврейские ко-
лонии в Персии находятся в Тегеране, Испагане, Хамадане и Ширазе. Менее значи-
тельные в Йезде, Хунсаре, Бушире, Барферуше. Имеются евреи в Сеистане, Хорасане
(Мешеде), Курдистане. В Казвине, Реште, Тавризе их почти не осталось. Общее число

28 По Мукаддаси (388), впрочем, эти евреи считались потомками пленников Навуходоносора.
19
их в Персии точно неизвестно (от 20 до 60 тысяч). Предполагается, что уже в очень от-
даленную эпоху персидский язык стал родным языком еврейских колоний в Персии, и
что уже при Сасанидах были общины, говорившие только по-персидски.
II
Перейду теперь к суммарной характеристике обследованных мною летом 1928 г.
татских говоров, а предварительно скажу несколько слов о том, какие работы до сих
пор по ним имелись, какие задачи я себе наметил, предпринимая обследование, и что
мне удалось сделать за тот небольшой срок (1 месяц), коим я располагал.
Из русских ориенталистов первым, занявшимся татским языком, был И. Березин,
который в своих «Recherches sur les dialectes persans (Casan, 1853), на стр. 4-24 пыта-
ется отметить звуковые и грамматические особенности этого наречия и указать на от-
личия его от персидского языка; в конце его работы приложен список в несколько де-
сятков татских слов. Березин пользуется весьма неточной французской транскрипцией,
и работа его крайне устарела, содержит много неверного и для современного состоя-
ния изучения иранских наречий должна быть признана неудовлетворительной. Говор,
которым занялся Березин, был, по-видимому, апшеронский; сам он не предполагал
возможности нескольких говоров и говорит лишь, что изучал татский язык в Баку. За-
тем, немало материалов по татскому языку собрал академик Дорн, но напечатал лишь
очень небольшую часть его в своей работе «Caspia» (стр. 76-77, 125-126, 217-220),
большую же часть их не успел обработать, и они остались в рукописи и хранятся в
Азиатском Музее Академии Наук. С ним ознакомился В. Ф. Миллер, когда занялся ла-
хиджским говором, но не мог их использовать главным образом вследствие крайней
неудовлетворительности транскрипции. Сам Дорн употреблял весьма сбивчивую не-
мецкую транскрипцию, а его помощники, доставлявшие ему материалы, арабскую, ко-
торую иногда сопровождали знаками для гласных, — но последние, однако, совершен-
но не дают возможности судить о вокализме татского языка. Среди материалов Дорна,
подробное описание коих дано В. Ф. Миллером, в предисловии ко II части его «Татских
Этюдов» (см. ниже), некоторые, однако, представляют несомненный интерес и, нам
думается, должны были бы быть использованы и теперь, — именно: русско-татский
словарь в 3400 слов (от «абрикоса до «ящика»), составленный одним жителем сел. Чи-
чи, Кубинск. уезда, совместно с другим туземцем, служивших при Дербендском воен-
ном губернаторе, — и материал из 12 рассказов, написанных Мирзой Абдур-Рахимом
на татском языке арабской азбукой, но с персидским переводом. Эти рассказы касают-
ся некоторых интересных местных преданий и должны нам быть интересны уже пото-
му, что были записаны лет 70 тому назад.
Главным работником в области татских наречий, работы коего сохраняют полно-
стью свое значение и в настоящее время, был покойный академик Вс. Ф. Миллер. Он
сперва изучал так назыв. еврейско-татский язык и издал по нему «Материалы для изу-
чения еврейско-татского языка». Введение, тексты, словарь. Спб. 1892 г. Начал он их
собирать еще с 1883 г., записывая сказки от горских евреев северной группы, — Наль-
чика, Владикавказа, Темир-Хан-Шуры. Уроженцем последней был покойный, известный
исследователь своего народа и автор обстоятельной работы «Кавказские евреи-горцы,
Илья Шеребетович Анисимов (Нисим-оглы), с которым В. Ф. Миллер работал специ-
ально над языком. В «Материалах» имеется уже упоминавшееся нами ценное «введе-
ние» исторического характера, и дана исчерпывающая библиография о кавказских ев-
реях. Тексты даются в русской транскрипции, приспособленной для передачи звуков
татского языка29
, 8 сказок с русским переводом, из коих 2 — о популярном на мусуль-
манском востоке мулле Насреддине. Татско-русский словарь дает более 2000 слов.
Еврейско-татский язык был охарактеризован В. Ф. Миллером как «иранское наречие,
произносимое с семитской артикуляцией и построенное отчасти фонетически, отчасти
морфологически на тюркский лад», которое «могло выработаться лишь в стране, где

29 Которой с незначительными изменениями и добавлениями пользовался автор во всех своих после-
дующих работах по татскому языку.
20
рядом живут этнические элементы иранский, семитский и тюркский», каковой террито-
рией был действительно Азербайджан. Как мы из этого видим, В. Ф. Миллер не ставил
вопроса о возможности смешанности еврейско-татского языка с языками коренных кав-
казцев, которых теперь принято называть яфетидами. После «Материалов» им были
изданы (отдельно) в 1901 и 1903 гг. очерки фонетики и морфологии еврейско-татского
наречия30
. Синтаксис специальной обработке им не подвергся. В фонетике еврейско-
татского языка. В. Ф. Миллер считает «семитическими» следующие звуки: 1) особый
гортанный спирант ĥ, выражаемый арабским ح и еврейским (hed’ом) 2) соответствую-
щий ему звонкий, передаваемый арабским ع) айном) и еврейским ץ) ain); 3) особые
зубные звуки — глухой t и звонкий d, которые, по его мнению, соответствуют арабским
ط и د) еврейскому ט ded’у). Т им определяется на слух как бы геминированный tt.
Специально этим «семитическим» звукам была посвящена тем же автором статья «О
семитических элементах в татском наречии горских евреев» (в томе II, вып. 3, Древно-
стей Восточных, изд. Москов. Археол. Общ.). Наконец, в 1913 г. в т. 26 Записок Вост.
Отд. Арх. Общ. им были изданы 2 еврейско-татских песни с русским переводом. Они
были записаны первоначально русской азбукой горским евреем Еремеем Осиповым.
Одна из них — «Бедствие евреев» (jozuqi ən žuhur), была сложена жителем сел. Тарки,
Темир-Хан-Шурин. округа, народным певцом Айболо, и следовательно воспроизводит
северный еврейско-татский диалект, другая — «Песня молодежи» (Mə’ni ən žohilho) —
неизвестного автора. Содействовал В. Ф. Миллеру в подготовке к изданию этого мате-
риала Нафтоли Цеви Анисимов, племянник вышеупомянутого И. Ш. Анисимова. Таким
образом. В. Ф. Миллер, положив прочное основание научному изучению еврейско-
татского наречия, оставил своим продолжателям в этой области следующие задачи. 1)
привлечь к этому исследованию также языки яфетические, т. е. первую очередь, языки
тех племен Дагестана и Северного Кавказа, которые являются ближайшими соседями
горских евреев, и попытаться уточнить фонетическую характеристику еврейско-татской
речи учетом ее яфетической примеси; проследить затем яфетические влияния и в
морфологии, и в синтаксисе; 2) подвергнуть специальному исследованию синтаксис,
совершенно почти не затронутый в работах В. Ф. Миллера и испытавший, по всем дан-
ным, сильнейшее воздействие ближайших тюркских языков (кумыкского, тюркско-
азербайджанского); 3) записать языковый материал не только северной горско-
еврейской группы, но и других, более южных, именно, дербендского и кубинского, вы-
яснить их отличия от северного и определить, на сколько поднаречий распадается ев-
рейско-татское наречие.
Уже по ознакомлении с последним В. Ф. Миллер приступил к изучению языка та-
тов-мусульман. Из их многочисленных говоров он успел изучить только лахиджский, т.
е. именно тот, который, как оказывается теперь, стоит несколько особняком от других и
даже иногда плохо понимается другими татами-мусульманами. В 1905 г. появилась
часть I Татских Этюдов, содержащая тексты и татско-русский словарь31
. Работал В. Ф.
Миллер над этим говором с лахиджцем Ага Бала Джанбахшевым, тогда (в 1903 г.) уче-
ником Бакинского технического училища. Тексты содержат 11 сказок и анекдотов, из
них 4 — о Бахлуле, 2 — о мулле Насреддине; один рассказ — «Глупость волка» —
представляет очень близкое переложение той же сказки, записанной на еврейско-
татском наречии и помещенной в «Материалах», что дает возможность сопоставить
диалектические отличия обоих наречий. Татско-русский словарь обнимает до 2500
слов. В предисловии к работе даны краткие сведения о распространении лахиджского
говора и транскрипционные пояснения. В части II «Татских Этюдов»
32 дан опыт грам-
матики татского языка, но опять таки, только фонетики и морфологии, без синтаксиса.
В предисловии к этой части (стр. V-IX) даются дополнительные краткие сведения о Ла-
хидже и лахиджцах, взятые из статьи нам уже известного Мамеда Гасана Эфендиева и

30 Выпуски 3-й и 7-й Трудов бывш. Лазаревского Института Восточных Языков.
31 Вып. 24-й трудов Лазар. Института.
32 Вып. 26 Трудов по востоковед. Лазар. Института Восточ. языков
21
кроме того подробно излагается содержание рукописных материалов Дорна (см. вы-
ше33). В фонетике татского говора лахиджцев, т. е. на этот раз как будто иранцев-
мусульман, автор отметил наличность того же «эмфатического», как он называет, гор-
танного спиранта (араб. ح ,(но только в словах «семитского» происхождения. Что
касается «айна», то вынести по поводу него к. н. определенное решение он колебался,
основываясь только на говоре своего источника, и скорее был склонен к мнению, что
настоящего семитского айна в произношении последнего не слышалось, и, если он
(Джанбахшев) немного знакомый с арабским языком, иногда пытался его произносить в
арабских словах, то это объяснялось влиянием его книжных сведений, и такой айн не
имел того характерного «семитского» оттенка, который слышался В. Ф. Миллеру в айне
горских евреев. Таким образом, этот исследователь в общем продолжал держаться
уже ранее им высказанного взгляда, что наличность «семитских» звуков у горских ев-
реев должна быть объяснена их семитским происхождением, и что поэтому у татов, не-
семитов, а иранцев, подобных звуков не должно было бы быть. Итак, после работ В. Ф.
Миллера в области татско-мусульманских говоров предстоят следующие задачи: 1) со-
брать возможно больше материалов по остальным (кроме лахиджского) говорам, т. е.
апшеронскому, кубинскому, хизинскому, шемахинско-геокчайским и говору татов Дер-
бендской группы; 2) разрабатывать кроме фонетики и морфологии также и явления
синтаксиса; 3) учитывать возможность сильного смешения этих говоров не только с
тюркским, но, главным образом, с яфетическими элементами, напр., для кубинских го-
воров с языком кюринским; 4) увязать факты такого лингвистического изучения с ре-
зультатами археологического, этнографического и антропологического обследования
соответствующих географических районов.
Из «армяно-татских» говоров подвергся поверхностному, и как мы увидим ниже,
весьма неточному обследованию только говор с. Матрасы. На нем были записаны
двумя учениками Шемахинского городского училища 2 сказки, в русской транскрипции,
напечатанные с подстрочным дословным и отдельным русским переводами в т. 20,
части 2-й «Сборника Материалов для описания местн. и племен Кавказа» (стр. 25-32),
Покойный Лопатинский сопроводил их заметкой, в которой отметил их отличительные
фонетические особенности, с которыми, между прочим, не совпадают мои собственные
наблюдения.
Таковы русские работы о татском языке. На немецком языке имеется изложение
особенностей татского наречия W. Geiger’а, который включил его в свой обзор иран-
ских наречий в Grundriss der iranischen Philologie34
, но для своей работы он использо-
вал лишь устарелый материал Березина, небольшой печатный материал из Caspia
Dorn’а и вышеупомянутые две армяно-татских сказки. В конце работы о «каспийских
наречиях» он приложил взятый из Caspia Dorn’а (стр. 218) текст, с немецким перево-
дом, краткого анекдота о двух женщинах, судившихся из-за ребенка. С «Материалами»
В. Ф. Миллера он, когда писал свою работу, не был знаком, и потому она и не пред-
ставляет никакой ценности. В своих «Замечаниях о еврейско-персидском языке»
35 он
только говорит36
, что диалект т. н. кавказских горских евреев отличается от апшерон-
ского внедрением в него многих еврейских слов, тогда как, конечно, не в этом главное
отличие обоих говоров. Правда, далее (стр. 410, Grundr.) он упоминает «Материалы»
В. Ф. Миллера, называя их «eine sehr wertvolle Schrift», но очень мало ими пользуется в
тех двух страничках своих «Замечаний», которые к тому же вовсе не касаются татского
языка, а того близкого к персидскому литературному языку письменному языку персид-
ских и бухарских евреев, на который они переводили свои священные книги или сочи-
няли произведения религиозного характера (напр. Худайдат).

33 К сожалению обе эти работы В. Ф. Миллера совершенно никому неизвестны в Баку и в тамошних биб-
лиотеках не имеются.
34 I Band, 2 Abt., 1898-1901, S. S. 286-423. «Kleinere Dialekte und Dialektgruppen», II, die Kaspischen
Dialekte, S. S. 344-380.
35 Bemerkungen über das Judenpersisch.
36 Grundriss, S. 408.
22
Мое краткое обследование татских говоров выразилось в следующем. По совсем
еще неизвестному в печатной литературе говору кубинских евреев я работал в Баку с
кубинцем Я. И. Бироровым, от которого записал: а) перевод сказки про «бедного юно-
шу» (fəqire kuk), помещенной в «Материалах» на северном говоре; б) «маленький раз-
говор о кубинских евреях»; в) анекдот про «еврейку у доктора» (jə zən çuhur ə duxdir); г)
довольно большой рассказ про «сон шаха Аббаса» (xov şoh Abbas); д) образец плача
по покойнице. Кроме того, мною записан от того же лица значительный грамматический
материал и начата проработка словаря кубинского говора, на основе словаря северно-
го говора, напечатанного в «Материалах» (примерно проработано около трети его со-
става), причем проработаны и все буквы, передающие «семитические» звуки. Далее,
записан небольшой грамматический материал и до сотни слов дербендского говора, с
которым Бироров, уже давно занимающийся подготовлением словаря всех еврейско-
татских говоров, был хорошо знаком. Некоторый материал по кубинскому говору я за-
писал также от Авадья Авадьяева. В самой Кубе, в Еврейской Слободе я записывал
словарный материал от комсомольца Исраила Давидова, записал образец еврейской
частушки под заглавием «Кубинский Чемберлэн» (Cimberlin Quba) — сатиры на местно-
го главного раввина, сочиненную Завалуном Рабиновичем, далее,— стихотворения
Якуба Агарунова «Сирота о своей жизни» (jetim əzĥol xyşda) и «Горская девушка»
(Duxdər Doqь
37). Тот же Агарунов мне сообщил десятка два пословиц.
Из апшеронских говоров я более всего собрал материал по балаханскому, бла-
годаря любезной помощи балаханца родом, т. Али Керимова; от него я записал кроме
значительного грамматического материала три анекдота в переводе с персидского
языка (из хрестоматии Гаффарова), затем переложения на балаханский говор рассказа
про муллу Насреддина, напечатанные по №№ 6 и 7 на лахиджском говоре в части I
«Татских Этюдов» (стр. 12-13). Еще один анекдот в переводе с персидского мною запи-
сан от балаханца т. Гусейна Эльдарова. При посещении мною Балахан я записал там
со слов местных жителей некоторый словарный материал и, присутствуя при их бесе-
де, мог делать фонетические наблюдения. В Сураханах я был дважды, записал сло-
варный материал от молодого Мусы Раджабова и 6 анекдотов в переложении с пер-
сидского от старика Ифлатуна Кулиева38
.
По хизинскому говору мною собран довольно скудный материал. В Баку от хи-
зинца Джафара Джаббарли я записал небольшой «стишок» и один из анекдотов, запи-
санных мною на балаханском наречии от Али Керимова. При посещении с. Хизы соб-
ран небольшой словарный материал, записаны отдельные фразы, а от местного жите-
ля Талиба Аслан-оглы записан небольшой анекдот.
По кубинскому говору татов-мусульман я собирал материал преимущественно в
сел. Рустове. Там от комсомольца Мамед-Ага мною записывался грамматический ма-
териал и сказка шуточного содержания, от некоего Heibət Hasanof’а записано 2 анекдо-
та, от мальчика Муслима Бабаева — 2 анекдота про муллу Насреддина, и несколько
пословиц и загадок.
По говорам селений Шемахинского района я материала не собрал и только в са-
мой Шемахе от лахиджцев записывал интересовавшие меня слова с «семитскими»
звуками и (для сравнения), в переводе с персидского, один из анекдотов, записанных
мною на балаханском и хизинском говорах.
На «армяно-татском» говоре Кильвара мною записан в этом селении от местных
жителей словарный материал и от т. Бархудара Аракелова, в переложении с говора
матрасинцев одна из сказок, напечатанных в «Сборнике Материалов» (вып. 20, см.
выше), – для сравнения обоих говоров. На говоре матрасинцев же записана другая из
этих сказок, со слов матрасинки Погосовой, встреченной мною в Кильваре, причем вы-

37 Оно, кстати, было напечатано еврейским алфавитом в №10 «Захметкеша» от 11 авг. 1928 г., как я уз-
нал уже потом в Москве от Нафтоли Анисимова.
38 Для сокращения нами ниже говоры обозначаются начальными буквами селений: Б – балаханский, С –
сураханский, Х – хизинский, Р – рустовский, К – кильварский, М – матрасинский.
23
яснялись значительные расхождения полученного мною текста от печатного, коммен-
тированного Лопатинским (см. выше). Кроме того, по матрасинскому говору мною запи-
сан словарный материал от А. П. Фитуни (в его произношении), бакинского армянина,
коего мать, уроженка Шемахи, жила в Матрасы, где имеет родственников и знает мест-
ный татский говор («фарси»), который понимает и сам Фитуни, хотя и не умеющий го-
ворить на нем.
* * *
Перехожу к суммарному изложению явлений, наблюденных мною в фонетике,
морфологии и частью в синтаксисе мусульманско-татских говоров. В общую с ними ка-
тегорию я ввожу и «армяно-татские» говоры Кильвара и Матрасы. Что касается кубин-
ского-еврейского, то о нем придется говорить отдельно, сопоставляя его с северным
татско-еврейским говором и отмечая его отличия от дербендского.
Выше уже было упомянуто о близости между собою говоров Апшерона, Хизов,
Кубы и Шемахи. Все они сознаются населением, в конце концов, именно как татские
говоры, хотя иной раз оно само и определяло их как «парси» или по названию своего
селения (Lahiçi и т. д.). Было сказано также, что несколько особняком стоит говор Ла-
хиджа, который не совсем «понятен» для других, но татский характер коего никем не
отрицается; его отличность от других говоров выражается в отмеченной В. Ф. Милле-
ром очень сильно развитой палатализации передненебных.
В фонетике, в области консонатизма, мы имеем во всех говорах характерное для
татского языка явление «ротацизма», т. е. соответствия звука r персидскому интерво-
кальному d и d в конце слова после гласного, т. е. в том положении, где в более раннем
периоде персидского языка еще слышался δ. Это общераспространенное явление уже
одно было бы способно объединить татские говоры одну группу и выделить ее из но-
воперсидского языка. Ротацизм имеется и в говорах «армян» Кильвара и Матрасы.
Далее обычны и вполне допустимы начальные группы согласных, которых не
терпит персидский язык (Б, С. X, Л).
Далее, всюду наблюдается замена звонкого заднеязычного спиранта «гайна» (غ (
соответствующим смычным q (Р, Б, X, С, Л). Мало того, в некоторых говорах (Б, Р, X)
«гайн» мне совсем не встречался, и я мог его отметить только в говоре матрасинском.
Утрата звонкости спирантом и замена его через q наблюдается между прочим и в Те-
геранском персидском говоре; а также в таджикском говоре самаркандских евреев39
.
Особенное внимание я обратил на выяснение наличности в мусульманско-татских го-
ворах «семитских» звуков — арабского ĥ (hha) и айна.
Гортанную фонему — глухой спирант ĥ я с несомненностью констатировал в ре-
лигиозно-культурном словаре т. е. в арабских словах – в говорах Балахан, Хизов и Рус-
това. В этот звук в Балаханах склонен спорадически переходить и простой гортанный
спирант (напр., в fəĥm). В Сураханах, наоборот, ĥ мне слышался далеко не всегда и
часто заменялся через h, как в современном персидском. Надо отметить, что таты, ко-
торые по условиям своей службы или работы в большей степени вынуждены прибегать
к тюркскому языку, склонны ĥ совсем не произносить и всегда его заменять через h.
Этот «арабский» ĥ существует и в дагестанских языках — аварском, лакском,
даргинском; но в лезгино-кюринском его нет, как мне сообщил проф. Л. И. Жирков, спе-
циально работающий сейчас над этим языком.
Другая гортанная фонема — звонкий смычный, — который принято называть
арабским айном, мне отчетливо слышался в говоре балаханцев, простых людей, едва
ли искушенных в арабской грамоте; слышал я его и в Хизах менее резко, а также в Рус-
тове; в говоре же сураханца Ифлатуна Кулиева он почти не слышался, и заменялся
обычным coup de glotte предшествовавшим артикуляции гласных (т. н. «гамзой») В за-
писях у меня также отмечены спорадически, у балаханцев и рустовцев, случаи утраты
айном своей звонкости и перехода его в ح .Является ли та гортанная фонема, которая

39 См. И. И. Зарубина, Очерк разговорного языка самаркандских евреев, Ленинград, 1928 г., («Иран», том
II. стр. 103)
24
мне слышалась как арабский айн, действительно тождественной последнему, вопрос,
на который еще преждевременно давать ответ. Дело в том, что механизм как айна, так
и •(hha) еще неизвестен40
. В мою задачу не входило изучение артикуляции этих звуков,
требующее специальной подготовки и приборов; живое же мое знакомство со звуками
арабской речи (в Месопотамии и Марокко) имеет уже 15-20 летнюю давность и на нем
я базироваться не могу. Поэтому, говоря о наличии арабских ع и ح у кавказских татов, я
должен оговориться, что вовсе не имею ввиду полного совпадения их артикуляции с
арабской, а лишь то, что эти звуки, встреченные мною у татов, мне напоминали соот-
ветствующие арабские звуки, и что такие две гортанные фонемы несомненно у кавказ-
ских иранцев существуют. Доследование же этой проблемы должно быть предостав-
лено специалистам-фонетикам совместно со знатоками кавказских языков. Однако,
мне думается, можно сделать пока тот предварительный вывод, что, если эти 2 гор-
танных фонемы, засвидетельствованные и у «евреев»-татов, используются как доказа-
тельство семитического происхождения этой группы, то наличность их у татов-
мусульман, в частности апшеронских, у которых по-видимому никакой еврейской тра-
диции не существует, стоит в противоречии с этой гипотезой. С другой стороны, в язы-
ках Дагестана (аварском, лакском, даргинском, лезгино-кюринском) и в чеченском язы-
ке мы встречаем особый тип звонкого гортанного смычного, передаваемого чеченцами
через ту же арабскую букву айн, а современными исследователями, напр. проф. Л. И.
Жирковым в его работах по аварскому и кюринскому языкам, через букву, близкую по
форме к айну ع ,и артикуляция коего сводится к сильному смыканию гортани, потом ее
размыканию, после которого уже начинают дрожать голосовые связки41
. Не является
ли та татская гортанная фонема, которая нас интересует, и до сих пор считалась семи-
тическим звуком и отождествлялась с арабским айном, вышеописанной дагестанско-
чеченской фонемой, и нельзя ли ее наличие в татских говорах объяснить смешением
иранского элемента с яфетическим42
, или усвоение татского языка некоторыми яфети-
ческими группами?
В «армяно-татских» говорах Кильвара и Матрасов, насколько я могу судить по
своим скудным материалам, я ни ع ,ни •не отметил.
Другие явления в консонантизме татских говоров не представляют ничего осо-
бенно характерного. Ничего подобного лахиджской палатализации я ни в одном из них
не отметил. Оглушение конечного зубного, (X, М, К), отпадение конечных согласных (во
всех говорах), стяжение целых слогов (С, Р, К), разнообразные явления ассимиляции
согласных, подробно излагать которые здесь не место, встречаются и в других персид-
ских наречиях. Из явлений, отмеченных мною в отдельных районах, укажу на чередо-
вание зубного звонкого и глухого в Рустове, наличность придыхательных t и р в Матра-
сы и переход ряда согласных (q, b, h) в v в Кильварском говоре.
В области вокализма выдающейся общей чертой всех говоров является боль-
шая неустойчивость гласных и их ассимиляция, как регрессивная, так и прогрессивная.
Эти две особенности с ними разделяет и другой иранский диалект Кавказа — именно
талышский язык. Весьма обычное явление — выпадение гласных. Далее, в этих гово-
рах я не наблюдал того «окания» — произнесения долгого «а» персидских слов почти
как открытое «о», какое мы имеем в еврейско-татском. Долгий «а» произносится почти
так же, как в персидском языке (в его стандартном тегеранском произношении, а не в
том «восточно-персидском», хоте было введено покойным проф. В. А. Жуковским и до
сих он преподается в Ленинграде его учениками и может быть названо именно «окаю-
щим»), с небольшим лишь огублением и длительностью этого гласного, краткий же
«а», произносится как «фатха» в персидском языке, с тенденцией, как и в последнем, к

40 См E. Д. Поливанов. Введение в языкознание для востоковедных ВУЗов, стр. 182, Ленинград, 1928 г.
Между прочим, Е. Д. Поливанов считает арабский айн звонким спирантом, а не смычным. (Там же, стр.
92).
41 Этот звук проф. Поливанов считает второй фонемой «гамзы».
42 Припомним, что по преданию балаханцы являются большей частью переселенцами из горных районов
— Кубы, Дербенда, Шемахи, Хизов.
25
некоторому сужению открытом конечном слоге, и гораздо уже, чем соответствующий
звук в еврейско-татском, где он очень широк (англ. «а» man). Немало во всех говорах
случаев соответствия персидскому долгому «а» этого звука «ə (=ā)» (переднего ряда),
что наблюдается и в других персидских говорах (бахтиарском, шустерском). Отмечен-
ный В. Ф. Миллером для лахиджского говора звук, близкий к великорусскому «ы», кото-
рый он определяет как средненебный нелабиализованный, и констатированный также
в матрасинскои говоре, мною слышался еще в Хизах; в других же говорах он едва ли
является самостоятельной фонемой: сходный с ним беглый звук слышится в группах
согласных, получившихся вследствие выпадения к н. гласного43
. Передненебные ла-
биализованные «ө (=ö)» и «y (=ü)», наличные во всех говорах артикулируются подчас
весьма вяло и не отчетливо, как в отношении положения языка, так и губ, и в моих за-
писях нередко замещают друг друга. Из дифтонгов обычны нисходящие — ei, ou, өy, и
(в Л) өi. В кильварском говоре отмечено отражениеمجهول یاى в слове dөy (див).
В татском глаголе, как и в персидском, глагольные времена производятся как от
основе наст. времени (Иран. praes ind.), так и от основы древнего прошед. причастия и
от производной от последнего основы от суф. на «а». В некоторых глаголах, однако,
началось вытеснение основы настоящего основой прошедшего времени, это проявля-
ется в том, что согласный, предшествующий окончанию неопред. наклонения на -tan
сохраняется и в основ. наст. времени, которая таким образом, наприм., для глагола
səxtən получила форму səx, для furuxtən — furux, для duxən – dux и т. д.
Глагольных времен в татском наречии более, чем в персидском языке, но значи-
тельный материал у меня имеется только по балаханскому и рустовскому говорам.
Глагольные аффиксы44 1) s.-um, 2) s.-i, 3) s.-y; 1) pl.-im, 2) pl.-ind, 3) pl.-ynd, обслужива-
ют большинство времен, причем 3 s. отсутствует в специальной татской форме praes.
indio, и в imperf. и perfect., а в fut. III (necessit, см. ниже) мы имеем — sy. Другую серию
глагольных окончаний мы имеем в perf. praes., и она носит кроме 1 s. и 3 s. дифтонги-
ческий характер am-ei-es-eim-eind-өynd, так как произошла от слияния конечного глас-
ного –а- прош. причастия с начальным гласным глаг. аффиксов. В лахиджском говоре в
этом времени дифтонгов уже не слышится, слились гласные 1, 2, З и pl, а 2 s. и 3 s.
совпали в звуке «е».
Как вспомогательный глагол используется «быть» (birən). Он употребляется и в
самостоятельном значении. Verbum subst. (hist, nist) редко дает полные формы. Глагол
ور мне встретился в praes. conjunct (bşam) со значением «пусть я буду», а не «стану».
Глагол kərdən никогда не используется при составлении сложных глаголов переходно-
го значения, а заменяется глаг. səxtən; сам же он имеет всюду значение coire.
Оригинальным явлением в татском глаголе можно назвать отсутствующую в
персид. языке форму praes. indicat., которую можно определить как действенно-
настоящее или настоящее определенное время (турецко-османская аналогия в «gelijorum»).
Это время образуется из присоединения глаг. аффиксов к форме неопреде-
лен. наклонения45 (отглагольного имени) с предшествующей ей приставкой (предло-
гом?) b, bə, которая может и отсутствовать; в армянско-татских говорах ее заменяет
перед губными — mu, mь, im, i. От основы наст. времени мы имеем такие же как и в
персидском способы образования: praes. сonjunct. (аориста) и настояще-будущего (fut.
I), тур. осман, форма «gelirim», которая в татском в большей мере выражает будущее
время, нежели настоящее. В балаханском говоре есть особая форма выражения буду-
щего времени (fut. II) из mija с последующим praes. conj., в рустовском говоре вместо
mija имеем mijəst. Лахиджская форма fut. II с bьsan (bьsan bərum) мне в других говорах
не встречалась, равно как perf. Ill (periphr.) – bь bərdan birum. Futurum III (periphrast.),

43 Сложного вопроса, какие звуки в татских говорах являются фонемными, а какие лишь варианты фо-
нем, осложненного вышеуказанной неустойчивостью татского вокализма, я здесь касаться не буду, т. к.
для его решения надо располагать большим, чем я количеством проверенного материала.
44 Привожу их по балаханскому говору, по другим говорам есть небольшие колебания в произношении
гласных.
45 Причем, в рустовском говоре иногда нет окончания для 3 pl.
26
выражающее долженствование, составляется в балаханском говоре из причастия бу-
дущего времени и окончаний -um-i-sy-im-ind-ynd, или же выражается турецким gerek и
аористом. Из прошедших времен имеются: perfectum (прошед. соверш.), perf. praesens
(см. выше46) plusquamperf. I и II (в 1-м вспомогательный глагол birən взят в прошедшем
совершенной времени, а во II – в perf. praesens’е), имперфект, образуемый как и в пер-
сидском и выражающий также условное наклонение (condit. I); в балаханском говоре
имеется и прошедшее предположительное с вспомогат. глаголом boşum. Довольно
много деепричастных форм. В балаханском мы имеем следующие образования: 1)
предлог bə (bа, bo) с последующим неопределенным наклонением (для наст. врем.); 2)
неопредел. наклонение с последующим -gum (مکام ;(?3) ta с последующим неопреде-
ленным наклонением и послелогом (тюркским) kimi (для прош. врем.); 4 повторение
прич. прошед. времени с предшествующим bə или без него. В Рустове я отметил такие
формы: 1) неопределенное наклонение с последующим – caq (для прош. врем.) и 2)
повторение неопределенного наклонения для дееприч. наст. времени. Аналогичные
образования имеются и в других говорах.
Форма прошед. причастия на «а», «ə», получает детерминативный аффикс I – и
получаются способы сокращения придаточных относительных предложений, с пред-
шествованием придаточного предложения главному, в духе турецкого синтаксиса: my
jafteirə my jafti — ты получил бы то, что я получил (точнее: «что мною было получено»).
ИМЯ. В виде окончаний множ. числа мы имеем на Апшероне наряду с -un (آن (
еще ia (ija, ja, ijə, jə, iä); в Хизинском говоре, кроме этих 2-х окончаний мне встретилось
еще ha (hå); в рустовском — оконч. -ia не встречается и, по-видимому, преобладает ha
(ho, а, ə). В армяно-татских говорах мною отмечено только -un (yn, an, u) и ha (aha).
Изафет персидский очень редок и отмечен был в Хизах и Рустове в оборотах, взятых
из персидского литературного языка, или же (в Лахидже), когда определяющее имя ис-
ходило на -е. Обычно во всех говорах определяющее (имя существ. или местоимение)
ставится после определяемого, но без изафета. Когда определяющим является прила-
гательное, оно ставится перед определяемым (именем существительным), принимая
соединительный гласный звук, обычнее всего –а (Б – ə, е, С – а, i, P – а, ə, е, К – а, е, М
– а, X – а). Для выражения родительного падежа кроме изафетного способа использу-
ется предлог əri. Винит. падеж выражается во 1) всех говорах — аффиксом -а (ə, е, jə),
2) послелогом -rə (в Р и X — после конечного гласного ə, u и окончан. множ. числа ha,
ho, мест. u, у), наконец, 3) может никак не выражаться. Дател. пад. может выражаться
тем же послелогом -rə (Б, Р, Л, Х); 2) предлогом — bə (С, М); 3) аффиксом -ə (а после
гласного -jə, P, К, X, М); в этом случае он часто выражает и падеж направительный47
,
кроме того, он же может служить и для выражения принадлежности (в широком смыс-
ле) определяемого к определению. Этот же аффикс ə с предшест. предлогом bə дает
выражение местному падежу. Форма личного местоимения, варьируя по говорам, не
представляют особенностей по сравнению с персидским. Его формы, присоединяясь к
определяемым словам без изафета, получают значение притяжательных местоимений
(pr. suf. 3s. звучит — у, jy, u, ju, ө). В Сураханах я отметил самостоятельную форму emkin
– «мой», и использование предлога ə, əz для выражения других лиц и чисел (əty,
əzу, eimu, əşumu, ouşun). В Рустове записаны такие описательные формы для «мой,
твой» и т. д. əlmənkiny, altyry, ənnyry, əlmukin (у), əlşumkin(y), əlşunkin (у), а в матрасин-
ском говоре формы: məən zəmmə моя жена, urazəni — его жена и т. д. Возвратное ме-
стоимение حود нигде не известно и в употреблении только xaştən, xьştən, xştən (С, X, М).
Формы указательного местоимения 3-го лица u, i (Б), in, eni (P), in, u (X), u, е (К) исполь-
зуются и как личные.

46 В. Ф. Миллер считает ее деепричастной формой, лишь совпадающей с инфинитивом.
47 В таджикских говорах имеется также этот суффикс –а (ya), которым выражается прямой и косвенный
объект, почему И. И. Зарубин его называет «косвенным падежом». (См. его Отчет об этнолог. работах в
Средней Азии летом 1926 г., в Изв. Акад. Наук СССР, 1927 г.)
27
В области числительных интересно отметить сохранившийся в Хизинском и Ку-
бинской районах счет по 20 (80=4 по 20, carbist; 90=carbist dəta; 60=3 по 20, sebist;
70=səbist dəta; 200 — debist48) наряду с dusad. На Апшероне такой счет, как мне гово-
рили, изредка можно услышать от старух, преобладают же обычные персидские фор-
мы числительных49
.
Счет от 10 до 20 ведется в Кубин. и Хизин. районах тоже отлично от Апшерона, в
обратном порядке: 11 — dajəkta (P), dəhjeh (X), 12 — da dyta (Р), dəhdy (X) и т. д., на
Апшероне же jonzə, donzə и т. д. Порядковые числительные образуются в Рустов. рай-
оне посредством турецкого аффикса -minçi (как и в талышском языке).
Из словообразующих аффиксов отметим -uc (Б), iz, iş (X), указывающий на про-
исхождение и соответствующий персидскому نسبت باى .Аналогичный аффикс (в форме —
z) имеется и в талышском языке. Уменьшительно-ласкательный аффикс -lə (Р), можно
сопоставить с талышским -li. Для образования прилагательных качества имеется аф-
фикс -in, un (К, М).
Значительно развиты послелоги:-iş, «а, также, же» (Р, Л, К, М), -gөre, «по причи-
не», -az (с предлогом bə, предшествующим имени) или -raz (после гласных), в значении
«вместе, с», (Р, bə cinaz — с серпом). Ə, əz в значении «из» может сперва быть пред-
логом, а затем быть повторен как послелог с местоим. аффиксом: ə dar əzu «с дерева».
Постановка позади имени существительного, стоящего в «косвенном» падеже на «а»,
слов, используемых для выражения предлогов («на», «к» и т. п.) с присоединением к
ним местоим. аффиксов, очень развито в матрасинском говоре stola bь seri «на столе»,
tertera be kineï — «к священнику» и т. п., и несомненно отражает турецкое влияние.
Соединительными союзами, наряду с заимствованным из персидского wə отме-
ченные мною еще гласные i (P), u (К), но часто их вообще не употребляют.
* * *
Еврейско-татский говор Кубы в произношении моих объектов (Биророва, Агару-
нова и других) в своем вокализме не казался мне столь неустойчивым, как мусульман-
ско-татские говоры, и изменения в артикуляции гласных объяснялись довольно пра-
вильно законами ассимиляции. Объясняется это тем, что еврейско-татское наречие
вообще говоря становится уже письменным и приобрело известную устойчивость. Ос-
тановлюсь сперва вкратце на его фонетике и отмечу отличия от фонетики северного
«еврейского» и мусульманских говоров: 1) зубные t и d, соответствующие звуку t ново-
персид. языка, отличаются (на мой слух) меньшей различимостью, или, иначе говоря,
такой d является «полузвонким». Чередование звонких и глухих зубных в группах sd/st,
şd/şt, fd/ft, xd/xt уже отмечалось раньше в еврейско-татских говорах50
, причем оглуше-
ние зубного отмечалось на севере в еврейской колонии близ Нальчика, а также в Дер-
бендском говоре51
. Вследствие указанного явления у меня в записях эти два звука по-
стоянно чередуются; 2) имеется налицо, хотя в очень немногих лишь словах, «эмфати-
ческий» d, отсутствующий в мусульманских говорах; я его называй эмфатическим, не
желая пока отступать от установленного для него термина; но, б. м., его физиологиче-
ское исследование покажет, что он близок к тем усиленным непридыхательным смыч-
ным, которые имеются в языках Дагестана (лакском, даргинском и в близком к кубин-
ским татам лезгино-кюринском), и что в нем не имеется тех элементов артикуляции,

48 До сих пор еще иранисты склонны в персидской форме для 200 видеть не остаток древнего счета по
20, а какой-то в виде исключения уцелевший «двойственный» падеж от ста, который они с натяжкой
«возводят» к авест. dvaeça sa’te. См. P. Horn. Neupersische Schriftsprache § 51, der Dual. Grundr. d. iran.
Phil, 1 В., 2 Abt., S. 107).
49 Вигезимальный счет считается одной из характерных черт языков кавказских народов. Из иранских
языков он встречается в язгулями, вахи, йидга, осетинском, северо-балучском и, спорадически, в афган-
ском. См. Ф. Розенберг. «Материалы по двадцатному счету» в сборнике «Языковедные проблемы по
числительным» (стр. 165-170).
50 См. В. Ф. Миллер. Еврейско-татский mä’ni, стр. 2 (Оттиск из ЗВО, т. XXI)
51 См. его же. Очерк фонетики еврейско-тат. наречия, стр. 30, прим. II, где подобный d характеризуется
как «беззвучный» (lenis).
28
которые характерны для арабских эмфатических52; 3) «эмфатического» t в Кубинском
говоре я не отметил вовсе, и этим он отличается от северного говора; 4) айн — произ-
носится всегда достаточно резко, так что не приходится сомневаться в его наличности,
и кроме того распространяется и на чисто персидские слова (‘asp — лошадь, ‘asont —
легкий) и никаких ослабленных его форм, как в мусульманских говорах, я не встречал;
5) арабский гортанный ح) ĥ) также вполне отчетлив и также нередко распространяется
на персидские слова (ĥəşt — восемь, rəĥ — дорога), а спорадически заменяет и гор-
танный спирант h (ĥak — известь, kutaĥ — короткий53); 6) как и в мусульманских гово-
рах в нем совершенно отсутствует заднеязычный звонкий спирант q (гайн), везде за-
меняемый соответствующим глухим смычным q, отличаясь в этом отношении от се-
верного говора, как тот представлен в «Материалах» и словаре к ним Вс. Миллера; в 7)
х — произносится более резко, чем в мусульманских говорах, с легкой хрипотой; 8) по-
добно мусульманским говорам Апшерона кубинско-еврейский говор не знает звука ž
(ж), а в иностранных словах его заменяет звонкой аффрикатой ç (дж), напр., burçui;
этим он опять таки отличается от северного говора, которому этот звук известен. Ог-
лушение конечных звонких не является особенностью кубинского говора, а наблюдает-
ся и в мусульманских. В области вокализма наблюдается 1) уже отмеченное мною
«оканье», отсутствующее в мусульманских говорах, 2) звуки (у=ü) и широкое i часто че-
редуются друг с другом, что, по-видимому, указывает на вялость лабиализации, 3) спо-
радически встречается ů, перед плавными, определяемый В. Ф. Миллер как средний
между u и o; но в Кубинском говоре, по моему впечатлению, этот гласный ближе к u и,
не выделяясь как звукопредставление, едва ли потребует отдельного знака в алфави-
те, 4) совсем отсутствует узкий е.
Глагол. Неопределенное наклонение, в отличие от мусульманских говоров, ут-
ратило конечный n, а звук ə гораздо шире, чем в окончании неопред. наклонения му-
сульм. говоров, которое мало отлично от персидского произношения. Звук n выпал и в
глагольных аффиксах 2 и 3 мн. числа. По сравнению с глагольными временами, отме-
ченными в северном наречии, в кубинском я не встретил формы perfect inchoativi, а
форма praeteriti imperfecti иная и близка к perfectum III periphrasticum лахиджского гово-
ра. В optativ’е также имеются некоторые варианты и кроме того есть параллельная
описательная форма Наряду с praes. indicat. иною записано еще образование, имею-
щее целью подчеркнуть, что действие происходит именно в данный момент. В словаре
кубинского говора все турецкие (тюркские) слова естественно азербайджанские, тогда
как в северном наречии преимущественно кумыцкие.
Если суммировать все фонетические, морфологические и словарные отличия
кубинского говора от северного, мы сможем с достаточным основанием выделять его
как южное поднаречие еврейско-татского языка.
Что же касается дербендского говора, то по тем данным он должен быть объе-
динен с кубинским, составив отдельную подгруппу. По собранны мною материалам, его
отличия от кубинского незначительны и сводятся с следующим: 1) айнация и звук ĥ не-
сколько более распространены (‘ov — вода, ĥyzym — дрова), 2) имеется очень не мно-
го «своих» дербендских слов, не употребляемых в кубинском говоре, 3) мною записано
около 70 дербендских слов, несколько отличных по форме от кубинских, но легко по-
нятных кубинцам.
В заключение упомяну еще, что, как мне передавали, в сел. Арак, Табасаранско-
го округа в Дагестане, знают «кавказскую» смычно-гортанную аффрикату с (вместо
çaru метла говорят caru), и знают также «эмфатический» t.

52 ) По Е. Д. Поливанову, в их образовании участвует надгортанник (См. его Введение в языкознание для
востоков. ВУЗов, стр. 109).
53 В наречии евреев г. Кашана в Персии покойный В. А. Жуковский не отметил ни айна, ни ح) См. его
«Материалы для изуч. Персид. Наречий, ч. II, вып. I, стр. 390-394, Петроград, 1922.)
29
III
Как мы видели, в языке татов всех трех культурно-исторических групп, как му-
сульман, так и армян и евреев, имеются отражения языков тех племен, с которыми они
живут или жили бок о бок, т. е. их яфетических и турецких соседей. Аналогично этому,
по-видимому, и их физический облик не стоит особняком от этих народов, а имеет с
ними много общих черт. Прошлым летом было проведено большое антропологическое
исследование татов Кубинского и части Бакинского уезда экспедицией О-ва Обслед. и
Изуч. Азербайджана, под руководством проф. Н. И. Ансерова. Экспедиция провела бо-
лее 2100 детальных анкет по кубинским и хизинским татам. Результаты обследования
мне еще неизвестны54
, но несомненно должны быть очень ценны. До сих пор антропо-
логическое обследование татов носило довольно случайный и несистематический ха-
рактер. Антропологией их занимался Chantre55
, неполно измеривший 73 тата (67 муж-
чин и 6 женщин) Бакинской губернии, Свидерский, обмеривший 5 татов Дагестана,
Weissenberg56
, сделавший 20 измерений горских евреев, Brokert57
, обмеривший головы
10 горских евреев и, главным образом, К. М. Курдов58
, которому принадлежат 3 работы:
о горских евреях Дагестана, Шемахи и о татах-мусульманах Дагестана. В Дагестане К.
М. Курдов измерил 52 тата-мусульманина в возрасте от 16 до 60 лет и пришел к выво-
ду, что по типу цветности таты имеют большую примесь смешанности, чем горские ев-
реи Дагестана, но что по средней арифметической роста они к ним близко подходят,
равно как и по другим признакам (продольному диаметру головы, по высото-
продольному указателю, среднелицевому указателю, узкоскулости и т. д.), словом, что
они по физическому облику и habitus’у весьма близки к «евреям» Дагестана.
Зато они очень отличаются от татов бакинских, измеренных Chantre’ом, от пер-
сов. У них более близкое родство в антропологическом отношении с народностями
тюркского поколения, нежели иранского, и заметна довольно определенная метисация
с армянской, осетинской и лезгинской группами. Евреи-горцы Дагестана весьма близ-
ки к своим соседям, лезгинам-кюринцам, именно по наибольшему продольному диа-
метру головы, по головному указателю (причем горные евреи обладают большей бра-
хицефалией, чем плоскостные) и по цвету волос; они стоят на границе роста ниже и
выше среднего, и надо допустить их смешение с высокорослыми соседями-горцами.
Они ничего не имеют общего с антропологической группой евреев России. По его мне-
нию, они или не евреи, или их еврейский тип настолько изменился под влиянием сме-
шений, что уже не поддается учету. Близость их физического типа к типу их соседей
горцев вне всякого сомнения. Они – продукт метисации, с одной стороны, с горцами
Дагестана, а с другой – с каким-то народом несомненно монгольской (?) крови. Евреи-
таты Шемахинского уезда вместе с дагестанскими по росту относятся в одну группу
«высокорослых» (1669 мил.) и к настоящим короткоголовым. В общем, выводы Курдо-
ва, о типе татов-евреев Шемахинского района, несколько неопределенны, но все же
ставят вне сомнения сильную смешанность их физического типа: он находит, что у них
заметно большое стремление войти через айсоров, с одной стороны, в армянскую и
лезгинскую антропологическую группу, что наблюдалось и у горских евреев Дагестана,
с другой же стороны, заметно не меньшее тяготение к мало еще исследованной курдо-
персидско-азербайджанской антропологической группе.

54 В частной беседе Н. И. Ансеров мне сообщил, что антропологическом отношении Конах-Кендский и
Кушинский районы близки друг к другу, но что Рустовский стоит особняком: что имеются отличия евреев-
татов от татов-мусульман; экспедиция добыла 10 черепов евреев из Кулката, которые оказались того же
брахицефалического типа, что и современные «евреи» Еврейской Слободы в Кубе, коих экспедиция из-
мерила более 300 черепов (из них более 100 женщин).
55 См. его Recherches anthropologiques dans l’Asie Occidentale и Appercu sur l’anthropométrie des peuples
de laTranscaucasie.
56 Die kaukasischen Juden in anthropologischer Beziehung, Arch. f. Anthrop. B. 8.
57 Kopfmessungen Kaukasisher Völker. Arch. t. Anthrop., B. 19.
58 K. М. Курдов. Горские евреи Дагестана. Русск. Антропол. Журнал, 1905 г, №3 и 4, стр. 57-88 (с 7 рис. и
3 диагр.) Он же. Таты Дагестана, Русск. Антропол. Журнал, 1907 г., №№ 3-4, стр. 56-66. Он же: Горские
евреи Шемахин. Уезда, Бакинск. уезда, Русск. Антропол. Журнал, 1912 г., №№ 2 и 3, стр. 87-100.
30
* * *
Вопрос о татах, как племенном названии (термине) представляет большой инте-
рес для лингвистов и этнолого-историков. Как говорит Н. Я. Марр59
, «племенное назва-
ние – один из первоисточников для определения происхождения народа, собственно
одного слоя из его состава, его руководящего или организующего классово-племенного
образования. История вовсе не считается с названиями народов, не привлекших ее
внимания деяниями мирового значения или соучастием в них». Термин тат, конечно, не
может считаться не привлекшим внимания истории. Многое указывает на его глубокую
древность, и более всякого рода исторических свидетельств, которые мы приведем
ниже, на наш взгляд, тот факт, что в него влагалось в разное время разное содержа-
ние, либо этническое содержание и тогда он обозначал какую-то группу, объединенную
общностью языка, либо социально-экономическое, и тогда им обозначалась группа не-
пременно оседлого земледельческого населения, без отношения к языку. Так напр., и
сейчас в пределах Советского Азербайджана, в Шемахинском уезде, тюрки, жители
низменности, называют татами также и тюрков оседлых, но живущих в горах; весьма
возможно, что эти горные «тюрки» – сравнительно недавно отуреченные таты. В Ка-
захском уезде, в Карабахе и Гяндже тюрки называют татами персидских подданных,
независимо от языка, и даже всех обитателей на юг от Куры, но непременно оседлых.
Таким образом, с термином тат происходит эволюция: на определенной стадии соци-
ально-экономический признак может совпасть с языков, и когда последний начинает
превалировать, и данная социально-экономическая группа объединяется как целое
общностью языка, термин получает этническое содержание; когда же такого единства
языкового нет, или еще нет (при все время текущих процессах племенных перемеще-
ний, ассимиляций и миграций), термин получает содержание социально экономическое
по преимуществу. Во всяком случае, уже самый факт такой эволюции указывает на
древность термина, так как эволюционный процесс несомненно длительный.
Термин тат и теперь, и особенно прежде, имел широкое распространение и вне
пределов Советского Азербайджана. Возьмем Персию; в персидском Азербайджане
татами называются древние иранские народности, живущие на Ардебильской стороне
за перевалами Талышских гор. Эти таты теперь отуречились и приняли язык своих по-
корителей шахсевянов. Последние и сейчас продолжают презрительно называть тата-
ми, т. е. якобы «покорными слугами, данниками» – сельское оседлое население60
.
Термин тат в приложении к оседлому населению отдельных районов встречается и в
других областях Персии. Березин в своей работе о персидских наречиях61
, сообщает о
татах следующее: на татском языке говорят кроме Кавказа еще «в нескольких селени-
ях северной Персии». Тюрки Азербайджана называют персов татами, откуда по догад-
ке Березина, происходит название «таджик» (tat-djik), которое дается персам Кандага-
ра, Туркестана и других мест. В персидском простонародном языке тат обозначает
«человека провинциального, робкого и иногда невежестного». Термин тат известен и в
Туркестане. Когда в X веке политическое преобладание в нем окончательно перешло
от иранцев к туркам, то для обозначения покоренного оседлого населения кроме слова
«таджик» (о нем см. ниже) было в употреблении также и слово тат. Оно удерживается
там до новейшего времени. К. Муравьев62 встречал его в Туркестане в начале 19-го ве-
ка и, говоря о сартах, как первобытных обитателях Средней Азии, называет их татами.
Как известно, и в наши дни туркмены называет татами не столько людей не турецкого

59 См. его статью «Скифский язык» (По этапам развития яфетической теории, Ленинград – Москва, 1926
г., стp. 357).
60 Сведения о ардебильских «татах» я беру из рукописного доклада Хабибли «О Персидском Талыше в
связи с персидской революцией», читанного им в прошлом году в Общ. Изуч. Азербайджана.
61 Recherches sur les dialectes persans, p. 4. Casan, 1853.
62 Cм. его путешествие в Туркмению и Хиву 1819 и 1820 г.г. Цитирую по интересной работе Б. А. Куфтина
«Жилища крымских татар в связи с историей заселения полуострова» (Мемуары Этногр. Отд. О. Л. Э. А.
и И., вып. l, M. I923, где приведено много исторических свидетельств о татах в древности.
31
происхождения, но вообще людей оседлой культуры, почему и узбек-хивинец для них
является татом. Перепись 1926 г. насчитала в пределах Туркменской ССР 7257 чело-
век, говорящих на «татском» языке. Интересно было бы проверить, каким языком поль-
зуется эта группа. Таты имеются и в Крыму. Степные татары и татары подгорного рай-
она называют татами и сейчас еще современное население южного берега Крыма, а
некоторая группа южных татар прилагает этот термин и к самим себе, как напр., татары
района между Ускютом и Ай-Серезом63
. Термин тат встречался и в титуле крымских
ханов64
. Татами называет себя и часть греков, выселенных из Крыма при Екатерине II в
Мариуполь, сохранивших там греческий диалект «айла», в отличие от другой группы,
усвоившей татарский язык65
. Слово «тат» уходит в глубокую древность и читается еще
в Боспорских надписях, где упоминается народ thatae в титуле боспорских царей в 4-ом
веке до нашей эры. Боспорские таты своей древней земледельческой культурой объе-
динялись с прочими меотийскими племенами, объединяясь и с народами Кавказа в од-
ну этническую стихию в населении азиатского берега Боспорского царства66
. В начале
15-го века нашей эры крымские татары, как свидетельствует Шпильтерберг67
, называ-
ли татским языком язык готского населения Крыма, отличая таким образом, готское на-
селение от греков, язык которых называли «румским». Что крымские так наз. таты мог-
ли быть в какую-то эпоху отдельной племенной группой, и что, следовательно, этот
термин мог иметь этническое содержание, как будто подтверждается тем, что говор
современных собственно татов в горных деревнях между Арпатом и Ай-Серезом резко
отличается от всего южнобережного татарского языка. Быть может, термин тат мы
имеем и в венгерском языке в форме tót, коим венгерцы обозначают славян, словаков
и словенцев68
. Наконец, возможно, что это же слово мы имеем в tatina, дважды встре-
чающемся в Орхонских надписях, и которое Вамбери передает через «оседлые», «по-
корные»
69
. Термин «тат» до сих пор считается невыясненным в науке. Из предлагав-
шихся этимологии наиболее часто приводится та, которую едва ли можно принять и
согласно которой в джагатайском языке это слово означает «подданных, не живущих в
городе, служащих у вельмож, а также праздношатающийся сброд, из которого набира-
ются волонтеры»
70
.
Иначе, на первый взгляд, обстоит дело с другим термином «таджик», в настоя-
щее время в большей степени распространенным в восточной части Иранского мира,
вплоть до Китайского Туркестана, и обозначающим иранцев, говорящих на наречии но-
воперсидского языка, т. е. имеющим этническое содержание. Объяснение происхожде-
ния этого термина, как будто окончательно утвердившееся в науке71
, следующее: сло-
во «таджик» производится от названия арабского племени Тай72
, которое было геогра-
фически ближайшим к Сасанидской Персии и построило город Хиру на запад от Ев-
фрата, ставшую впоследствии столицей вассального Персии арабского княжества. Уже
в 3-м веке нашей эры термин Тай расширился в своем значении и стал обозначать
арабов-бедуинов вообще. От него происходит среднеперсидский и староармянский

63 Б. А. Куфтин, указан. соч., стр. 33.
64 Там же, стр. 34.
65 Б. А. Куфтин, указан. соч., стр. 34.
66 Там же, стр. 38.
67 Путешествие Ивана Шпильтерберга по Европе, Азии и Африке с 1394 по 1427 г., перев. с немецкого Ф.
Бруна, Зап. Новор. Унив-та, т. I, в. 1, 2; стр. 102 и 58; цитирую по Куфтину, стр. 40.
68 Б. А. Куфтин, указан. соч., стр. 41.
69 Vambéry. H.-Noten zu den alttürkischen Inschriften der Mongolei und Sibiriens. Hels., 1899, стр, 88; цитирую
по Куфтину, стр З5.
70 Будагов. Сравнительный словарь турецко-татарских наречий, СПб., 1868 г., т. I, стр. 329. Куфтин, указ.
Сичин., стр. 34. Вс. Миллер. Материалы для изучения евр-татс. Языка, стр. XVII.
71 См. напр., В. В. Бартольд. «Таджики» в сборнике «Таджикистан», (Ташкент, 1925), стр. 101.
72 Эта этимология, впервые предложенная Quatremére’ом, была затем скреплена авторитетом Нёльдеке
и признана им правильной. См. P. Horn. Grundriss der Neupersischen Etymologie, стр. 81-82, под словом
«Taĵ» (тадж).
32
термин «тачик», обозначивший арабов73
. Более поздними формами этого слова явля-
ются «тазик» и «тази», появляющиеся уже в мусульманскую эпоху и давшие уже турец-
кую форму «теджик». После исламизации Ирана этот термин для турок, приходивших с
ним в соприкосновение, стал обозначать не столько арабов, сколько вообще людей
мусульманской веры и культуры, и, таким образом, распространился на все население
Ирана, получив содержание социально-культурное; а когда, при незначительном коли-
честве арабов численный перевес людей такой культуры перешел к западным иран-
цам-персам, то языком таджиков, таджикским, стал для турок язык персидский. В 11-м
веке иранцы, говоря с турецкими владетелями, говорят про себя: «мы таджики». Но в
глазах турок-кочевников, географически стоявших далее от Иранского мира, культур-
ный признак еще долго продолжал преобладать над языковым. Таким образом, термин
«таджик» в своей эволюции и содержании представляет аналогию со словом «тат».
Подобно тому как мы татов видели к в восточной части Иранского мира, мы таджиков
встречаем и в его западной половине. Напр., в Южной Персии, в провинции Фарс, этот
термин прилагается к «древнему сельскому оседлому населению, говорящему персид-
скими диалектами»
74
. Мы имеем исторические свидетельства 14-го века о наличии
«таджиков» в нынешнем персидском Азербайджане. О них (наряду с талышами) нам
сообщает персидский географ Хамдулла Мустауфи в своем сочинении «Услаждение
сердец» (Nuzhat-ul-Qulub) и путешественник Ибн-Батута. Последний говорит про Тав-
риз, что, все турки и таджики в нем отличны друг от друга. Под таджиками он, очевид-
но, разумеет тавризское иранское население, в ту эпоху еще не отуреченное. Хамдуд-
ла таджиков упоминает в западной части Азербайджана в местечке Тасудж (طسوج (на
северном берегу Урмийского озера «жители которого смешаны из турок и таджиков»
75
.
Неудивительно, что совпадение содержания обоих терминов «тат» и «таджик»
(«оседлое иранское население») и даже некоторая близость обоих слов невольно на-
водили некоторых иранистов на мысль (которую мы уже встретили у Березина) о том,
что эти термины находятся в каком-то отношении друг к другу и быть может общего
происхождения. К. Риттеру даже не приходит мысль различать оба слова, он просто
говорит, что «именем татов, таджиков… обозначают по Иранской выси главную массу
земледельческого населения, составленную из смеси различных народностей, коих
единство выражается… персидским языком»
76
. Акад. Бартольд предполагает, что сло-
во «тат» по-видимому, восходит к термину «таджик»
77
.
Мне кажется, что установленная этимология «таджика» требовала бы пересмот-
ра. В ней, несомненно, много неясного. Прежде всего трудная выводимость, даже
средствами индоевропейского языкознания, среднеперсидской формы «тачик» из
арабского племенного слова «Тай»; далее, малопонятность того, почему именно пле-
менное название народа наиболее, по-видимому, отошедшего от кочевого уклада, об-
разовавшего государство со своей столицей, подвергшегося сильному влиянию саса-
нидской государственности, стало обозначением араба-бедуина par excellence; невоз-
можность быть уверенным в том, какой именно признак – языковой или социально-
культурный – вкладывался в термин «таджик» в каждом конкретном случае, о котором
до нас дошли исторические свидетельства.
Мне кажется, когда нам приходится иметь дело с терминами, подобными «тад-
жику» и «тату», получившими распространение на громадных пространствах, подчас в

73 В современном же, новоармянском языке «таджик» совершенно изменило свое содержание и означа-
ет османского турка, а «Таджкастан» – Турцию (быв. Осман. империю), а «таджкерен» – османский ту-
рецкий язык (устное сообщение проф. Л. З. Мсерьянца).
74 Они, между прочим, составили предмет изучения Oskar Mann’а, озаглавившего свой труд «Die Tajik
Mundarten der Provinz Fars». Kurdisch-Persische Forschungen, Abt. 1, B., 1909.
75 Gibb. Memor., XXII, I, стр. 81 персид. текста.
76 См. «Иран» К. Риттера, часть I в пер. Н. В. Ханыкова, стр. 393. См. напр., также ак. П. Г. Буткова «Ма-
териалы по новой истории Кавказа» (СПб., 1869): «первобытные или природные жители Персии носят
имя татов или таджиков». (I, 155, прим. 3).
77 В. В. Бартольд. «История культурной жизни Туркестана» (Ленингр., 1927), стр. 24.
33
очень отдаленных друг от друга культурных районах, надо иметь ввиду, что 1) они мо-
гут восходить к глубочайшей древности, если даже и не к до-истории человечества, и
быть, следовательно, древнее тех народов, к которым уже в исторические эпохи они
могли прикрепляться. Понятие народа, нации сравнительно позднее, вырабатываемое
в результате долгой и сложной социальной эволюции. Поэтому, было бы методологи-
ческой ошибкой пытаться использовать такие названия для объяснения происхожде-
ния того или иного народа. Гораздо большее значение исследование подобных терми-
нов имело бы не для истории, а как показывает яфетическое языкознание, для осве-
щения вопроса о возникновении языков путем скрещения тех лексических «первоэле-
ментов», которые яфетидология видит «племенных словах», а также выяснения эво-
люции значений слов и тех первичных культурных понятий, коими оперировало перво-
бытное человечество. С этой точки зрения был бы желателен яфетидологический ана-
лиз интересующих нас терминов. 2) Надо избегать и другой методологической ошибки.
Не пользоваться историческими свидетельствами, относящимися к глубокой древно-
сти, о наличии где-нибудь к.-н. племени, имеющего созвучное название с названием к.-
н. народа, ныне существующего, для объяснения прошлых судеб последнего. Напр.,
встречая «татов» в Крыму, Венгрии, Монголии и т. д. не следует видеть в них «пред-
ков» тех самых татов-иранцев, которых мы имеем в Закавказье и кое-где в Персии. Та-
кой подход основывался бы на предположении а) неизменности на протяжении многих
веков этническо-культурных признаков данного народа, между тем как содержание по-
нятия народа и национальности в высшей степени текуче и неустойчиво; б) на предпо-
ложении переселений целого народа или его части на большие расстояния от перво-
начального места обитания, между тем как такие переселения для народов оседлых
(нас здесь только и интересующих) являются исключением, и народы обычно живут в
тех местах, где они этнически сложились, а «переселяются» и «переносятся» не наро-
ды, а культуры, следуя великим путям торговли и междуплеменного общения78; или же
переселяются только к.-н. социально руководящие группы народа (завоеватели, куп-
цы), которые в новой этнической среда сами или растворяются, (но, конечно, не без ос-
татка), или вызывают смешение культур, причем сами или усваивают язык новой сре-
ды, или передают ей в смешанной форме свой язык, а свое племенное название, как
показывают исторические примеры всем известные, оседают в наследие подчиненно-
му народу.
Возвратимся к нашей специальной теме – кавказским иранцам-татам. Итак при
выяснении их прошлого не будем возлагать надежд на этимологические домыслы; бу-
дем также возможно осторожнее истолковывать и исторические указания на наличие
«татов» в разных более или менее отдаленных от Кавказа и Ирана местах Азии и Ев-
ропы. Ограничимся нашей более узкой, но и без того очень сложной темой – исследо-
вания тех кавказских татов, которые по языку являются прежде всего иранцами, хотя и
со следами известного смещения с языками кавказских народов и тюрков, с которыми
их географически сблизили их исторические судьбы, — иранцами, расположенными,
что особенно для нас важно, на одном из главных великих торговых путей из Передней
Азии в Восточную и Северную Европу. Сделаем это изучение комплексным, с привле-
чением к нему объединенных сил антропологов, лингвистов, этнологов, археологов,
историков-востоковедов, как того заслуживает важность и сложность проблемы, и быть
может, соединенными усилиями нам удастся сдвинуть с мертвой точки татскую про-
блему, и вообще проблему изучения иранцев Закавказья, которой в последние десяти-
летия так мало уделялось внимания учеными, и, в частности, иранистами.

78 Вот почему такую огромную важность имеет изучение языковых и племенных скрещений на великом
торговом пути из Персии через «Хазары» в Восточную Европу.
34
Prof. B. Miller
A la fin de I’été 1928 la Société de l’observation et de I’étude de l’Azerbaïdjan
organisa une expéditsion linguistico-éthnologique aux districts de Bacou, Kouba et
Chemakha, délégant pour cette cause le prof. B. Miller comme linguiste-iraniste, A. SifeldtSimoumiaguy
comme éthnologue ef A. Fitouni comme éthnographe-folkloriste, pour I’étude
du peuple Tate. Ce présent ouvrage du prof. Miller est un exposé préalable sur la fixation des
Tates dans ces coutrées et sur les traits caractéristiques de leurs diatectes.
Les Tates sont une peuplade habitant les districts Nord-Est de l’Azerbaïjan et ceux de
Sud-Est du Daguestan. Leur nombre n’est pas encore établi avec précision, mais on peut le
supposer de 150 m. La langue des Tates tient au groupe des langues iraniennes et se divise
en divers deilectes dont les distinction n’ empéchent pas á ceux qui les parlent de se
comprendre mutuclement sans granda difficulté. Cette langue se distingue du nouveau
persan par ses particularités phonétiques qui la relient aux langues voisines japhétiques du
Daguestan (lezguine, darguine etc.) Du point de vue anthropologique les Tates peuvent etre
divisés en deux groupes: mésocéphalique, proche du type persan, et brachicephalique se
rapprochant du type daguestano-japhétique. D’aprés leurs religions les Tates se divise en
musulmans-chiites, musulman-sunnites, israélites (nommés «juifs montagnards») et
chrétiens-grégoriens. Cette diversité de religions, venant des influenses de la colonisation et
des missionnaires persans, arabes, arméniens el joifs-persans au Moyen Age, divise les
Tates jusqu’a nos jours; elle empéchait à établir leur unité nationale et amena les Tates à
l’assimilation avec leurs voisins turks et arméniens. Les divergences dialectiques ne
correspondent pas á la diversité des religions, mais plutôt aux lois géographiques de leur
fixation locale.
Quoiqu’au cours de plusieurs siécles nous trouvons parmi les Tates de fameux
poétes, comme Khagani (XII s.) et, de nos jours, plusieurs homes politiques, littérateurs et
journalistes de l’ Azerbaïdjan, pourtant ils écrivaient jadis en langue persane et maintenant
en langue turque, la langue tate restant a I’osage de la conversation et n’ étant pas une
langue écrite. Ce n’est que les «juifs montagnards» qui avaient leurs journaux et leurs écoles
usant de I’ancien alphabet hebraïque trés défectueux. Aprés I’expédition, dont leprésent
ouvrage est un compte-rendu, I’auteur, en coliaboration aves des Tates distingu és,
élaborérent un alphabet tates d’aprés le latin, proche à l’alphabet nouveau turk unifié. Cet
alphabet fut adopté au mois d’avril 1929 àla conférence des juifs-montagnards de toute
l’Union et s’est ainsi que la langue tate se réforme désormais en langue littératre.

ВОСПОМИНАНИЯ О РЕВОЛЮЦИИ В ЗАКАВКАЗЬЕ

Уже в октябре месяце проходившие через Баку, морем из Персии, и через узловую станцию Баладжары (по шоссе 8 верст от Баку) с Кавказского турецкого фронта, а также и шедшие из Туркестана через Красноводск — Баку воинские части, представляли собою в большинстве разложившиеся солдатские массы, с оружием в руках стремившиеся к себе на родину в Центральную Россию. В ноябре развал фронта уже вполне обозначился, и мужественный старик генерал М.А. Пржевальский269, герой Сарыкамыша и Эрзерума, стоявший в то время во главе командования Кавказской армией, уже не мог ничего поделать.

Создавшийся к тому времени Закавказский Комитет, во главе с Е.П. Гегечкори, распорядился закрыть для уходивших с фронта войск город Тифлис, опасаясь разграбления его и богатейших военных запасов, в нем сосредоточенных, солдатскими бандами; для этой цели узловая станция Навтлуг (в 5—6 верстах от Тифлиса), через которую шло раньше сообщение с фронтом как из Тифлиса, так и из центра России, была закрыта и узловая станция была перенесена в Караязы, кажется, или еще дальше — одним словом, верст за 40— 50 от города Тифлиса, благодаря чему воинские части по железной дороге следовали в Россию минуя Тифлис.

Вместе с тем тот же Комитет, учитывая и последствия переворота, свергшего Временное правительство и давшего власть большевикам, и развал фронта, и совершенное обнажение государственных границ, постановил разрешить формирование национальных частей. Армяне и грузины, отбывшие воинскую повинность в России на общем основании, имели в своей среде немало кадровых солдат и много офицеров, среди которых было много весьма дельных.

* * *

В ином совершенно положении оказались закавказские татары, взамен личного отбывания воинской повинности платившие воинский налог и имевшие в составе российской армии очень немного представителей среди офицерства.

Тифлисские интендантские арсеналы и склады заключали в себе колоссальнейшие запасы оружия, обмундирования, провианта, фуража, всякого снаряжения и т. д., рассчитанные на миллионную армию.
Было, следовательно, чем и вооружить и снабдить вновь формируемые национальные воинские части всех родов оружия, как армянам, так и грузинам, не говоря уже о том, что оружие имелось при себе у каждого из возвращавшихся к себе на родину со всех фронтов воинов — грузин и армян.

Разрешено было и русскому населению Закавказья формирование особого русского корпуса, во главе которого стал, если не ошибаюсь, генерал Левандовский.

Татарам в выдаче оружия было или вовсе отказано, или же выдача такового была только обещана в будущем, да и то в незначительном количеств. Однако и татары приступили тоже к формированию национальных воинских частей, которым оружие и снаряжение нужно было иметь во что бы то ни стало. И на этой именно почве разыгрались ужасающие кровавые события, известные под именем Шамхорских событий.

Лица, стоявшие к этим событиям ближе, прольют когда-нибудь на всю эту поистине кошмарную историю полный свет.

По почину ли самих татар (кого-либо из их главарей), по указке ли из Тифлиса, прилегающему к линии железной дороги Тифлис—Баку татарскому населению дано было кем-то понять, что можно отняты оружие у проходящих с фронта русских воинских частей. (Широкие общественные круги связывают с Шамхорскими событиями имя грузина полковника князя Л. Магалова, стоявшего со своим татарским полком Дикой дивизии около города Елизаветполя, невдалеке от места избиения русских воинских частей. — Б. Б.). И вот, в течение нескольких дней на железнодорожных станциях в районе города Елизаветполя (в особенности у станции Шамхор, Далляр, Даль-Маметлы и др.) на проходившие воинские эшелоны произведен был, по преимуществу в ночное время, ряд нападений татарскими вооруженными бандами. Поезда обычно тем или иным путем останавливались (даже путем подготовленных заранее крушений) и сонные, ничего нет понимавшие солдаты расстреливались и ограблялись. В то же время следующие эшелоны, ничего не знавшие о том, что происходит впереди, продвигались вперед и с ними проделывалось то же самое.

Так продолжалось несколько дней, пока, наконец, об учиненных татарами зверствах не дошла весть по линии в сторону к фронту. Эвакуировавшиеся с фронта части хотели было изменить направление и пробиваться через Тифлис на Батум, но их не допустили в сторону к Тифлису бронепоезда, охранявшие этот участок пути.

Вынужденные двигаться в ту же сторону, то есть на Елизаветполь — Баку, воинские части, озлобленные участью своих боевых товарищей, пошли дальше уже как по вражеской стране, сметая по всему пути все татарское население, принимавшее и не принимавшее участие в кровавых Шамхорских и иных нападениях. Местами войска шли боевым порядком, громя все из орудий и пулеметов. В результате было действительно разгромлено уходившими с фронта войсками много цветущих аулов, поселков и местечек.

Далекую от истины информацию по этому предмету дает В. Станкевич (Судьбы народов России, стр. 245), говоря, что “русская озлобленная и дезорганизованная армия катилась с фронта, грабя и громя главным образом мусульманское население (по данным мусульман, при этом было разрушено дотла около 200 мусульманских селений)”. Кроме мусульманских селений, ни одно селение других национальностей тронуто не было; цифра разрушенных селений мусульман безусловно преувеличена, ибо всякому, кто знает Закавказье, ясно, что на 5 — 10 верст по обе стороны железнодорожного пути, даже если считать весь путь от Баку до Тифлиса, расположено лишь несколько десятков татарских селений.

Одна из воинских частей, понесших при столкновении с татарами в пути большие потери, привезла своих убитых в Баку, где и похоронила их на кладбище. Похороны социалистическими организациями были обставлены с большой помпой и произвели на татарское население весьма угрожающее впечатление; и в татарских частях города ожидали эксцессов, которые, к счастью, не имели места. Настроение в городе во всяком случае было тревожное и ждали погрома татар.

* *

В связи с нараставшим все более национальным разъединением жизнь в Закавказье все более усложнялась. Нарастало недоверие татар к армянам и обратно; ухудшались отношения к русским со стороны и татар, и грузин. Передвижение по краю представителей одной национальности в местах, населенных другой национальностью, недружелюбно или враждебно настроенной (как, например, армян через татарские провинции), было не только затруднительно, но и опасно. В Баку скопилось около 8000 армян-солдат, вернувшихся с европейских фронтов войны с оружием в руках. Следовать одиночным порядком они опасались, так как им угрожала опасность от вооруженного татарского населения; пропустить же их эшелонами и в виде воинских частей не соглашалось татарское население, опасаясь в свою очередь эксцессов.

Население, кроме русского, лихорадочно вооружалось в ожидании каких-то грядущих событий.

Озлобление татар, вызванное в них теми потерями, которые понесло татарское население в результате Шамхорских событий, вылилось в так называемые Муганские столкновения: Муганская степь, расположенная в нижнем течении рек Куры и Аракса и северной части Ленкоранского уезда, до того совершенно бесплодная и кишевшая всякими гадами, в течение последних 40—50 лет, с поселением на ней русских, по большей части сектантов (главным образом, молокан) и с устройством на ней ирригации, расцвела и превратилась в одну из плодороднейших и богатейших местностей не только Закавказья, но и всей Российской Империи. Появились богатейшие поселения подчас с населением, доходившим до нескольких тысяч человек. Хлопок, клещевина, клевер, всякие хлеба, с одной стороны, рыбные промыслы — с другой давали трудолюбивому русскому населению (и сектантам, и православным) огромные излишки, сверх необходимого на прожиток. Население богатело и примером своим будило к подражанию и косное татарское население, которое начинало перенимать у русских их способы обработки. Отношения между населением русским и татарским не оставляли желать лучшего; татары несколько побаивались русских, помня, как несколько десятков лет назад только что поселившиеся русские переселенцы жестоко расплачивались с окрестным туземным населением за всякое причиняемое ему зло (кражи, угон скота, разбои, убийства). И русские, и татары жили мирно и добрососедски. Правда, порою приходилось слышать от ярых националистов татар, что русское правительство неправильно заселило богатейшую Муганскую степь русскими выходцами и лишило туземное население этих богатейших земель (к слову сказать, в течение столетий остававшихся незапаханными и бесплодными).

С началом революции и по мере все большего ее углубления и соответственного ослабления русской власти татарские националисты стали все громче подымать свой голос. Лозунг “Закавказье для кавказцев” решал, по их мнению, все вопросы о дальнейшем существований русского населения в Закавказье. Все чаще (даже и в прессе) раздавались голоса, что русским пора уходить из Закавказья, уступив насиженные ими места природным их владельцам — татарам.

В конце декабря 1917 года, точно по приказу, начался разгром татарскими вооруженными бандами цветущей Верхней Мугани. Было разгромлено до 30 богатейших селений; разгром этот начался так неожиданно, что русское население не оказало почти никакого сопротивления. Но уже Средняя и Верхняя Мугань не только подготовились к защите, но и сами, в свою очередь, истребили все те татарские поселения, которые находились или в ближайшем их соседстве, или вклинивались в полосу русского поселения. Мугань стала вооруженным станом в особенности после возвращения с фронта солдат, уроженцев Мугани.

Та же приблизительно картина наблюдалась и в частях Геокчайского и, в особенности, Шемахинского уездов, где также имелось много русских поселений. Этому русскому сельскому населению не на кого было опереться с падением русской национальной власти. Власть же кавказская — Закавказский Комитет — была занята своими внутренними и внешними национальными делами и ей было не до защиты чуждого ей в этот момент русского населения. Перед кавказской властью вставали, с одной стороны, грозный призрак торжествующего русского большевизма, с другой — реальная угроза со стороны Турции.

Народившееся в Баку беспартийное (в него входили персонально правые эсеры, кадеты и правые политическая группы) Русское национально-демократическое общество (выставившее свой список и на городских выборах в Баку) энергично взялось за дело помощи бедствующему русскому населению. Правильно считая, что в переживаемой эпохе все вопросы и политического, и физического существования решаются реальной силой, Русское национально-демократическое общество вступило в ближайшее соглашение с командованием русского “национального” корпуса в Тифлисе и провело на Мугани формирование нескольких русских пехотных полков и артиллерии, и деятельно снабжало русское население оружием и патронами, собирая на это необходимые денежные средства.

* * *

Отношения армян и татар после событий 1905 —1906 годов, когда междоусобная их вражда дошла до открытого столкновения, сопровождавшегося взаимными массовыми избиениями, были испорчены вконец.

Будучи свидетелем этих столкновений, могу сказать с полной уверенностью, что они были инспирированы русской правительственной властью, воспользовавшейся существовавшим втайне антагонизмом этих двух народностей, хотя и не проявлявшимся до того внешним образом, но находившим себе определенное объяснение в симпатиях армян и мусульман русских к своим зарубежным единоплеменникам в Турции. Баку и его район в 1905 году, во время первой русской революции, представлял серьезный политический очаг, и русское правительство сознанием этой национальной междоусобной распри ликвидировало нараставшее политическое движение, запугав население призраком гражданской войны.

Случайно на меня выпала тяжелая обязанность быть защитником во всех положительно делах об армяно-татарских столкновениях, разбиравшихся военными судами с применением законов военного времени. И ни в одном из этих дел не удалось доискаться до истинных причин этих столкновений и до имен действительных их вдохновителей. И лишь в процессе об убийстве Бакинского губернатора князя Накашидзе, убитого бомбой (защищал вместе со мной и присяжный повторенный А.С. Зарудный), брошенной армянскими террористами, удалось пролить свет на роль князя Накашидзе и вообще русской администрации в деле организации этих погромов, причем администрация определенно инспирировала татар на эти погромы, снабжая их и оружием.

Отношения армян и татар с 1905—1906 годов были испорчены, и хотя внешним образом и не проявлялись ни в чем, но взаимное недоверие и подозрительность проявлялись весьма резко.

И чем больше проявлялся сепаратизм татар, тем более в широких армянских массах (не говоря уже об интеллигенции и вообще о верхах) преобладала чисто русская ориентация по мере все большего углубления всероссийской “смуты”. В армянах властно говорил инстинкт самосохранения, подсказывавший им, что изолированность их территориального расселения угрожает им смертельной опасностью от окружавших их тесным кольцом мусульманских народностей, не суливших им, судя по примеру их турецких зарубежных братьев, ничего хорошего в будущем. Это именно психологическое состояние армян объясняет и их склонность идти даже с большевиками. Армяне откровенно говорили: “Мы с русскими, будь они даже и большевики”.

Привыкнув издавна к борьбе за свое физическое существование, армяне деятельно готовились к событиям, надвигавшимся с очевидной неизбежностью.

При изложении истории выборов в городскую думу нам пришлось упоминать, что большевики к этому времени уже объявились официально в ряду других политических партий.

В Баку существовал совершенно открыто ряд большевистских организаций, и в городе было определенно известно, что у них имеется свой штаб и что они деятельно подготовляются к выступлению.

Фракция большевиков в городской думе, пользуясь разбродом социалистических сил, вела социалистов за собой по пути максимализма. Со дня на день постановления городской думы становились все более демагогическими. Истинные интересы городского хозяйства, до которых социалистам всех оттенков не было никакого дела (ибо им, пришлым людям, интересы плательщиков и демократических слоев населения были чужды), были принесены жертву целям усиления социалистами своего политического влияния. Расшатанные революцией городские финансы расшатывались еще больше путем широкой выдачи денег из городского сундука на удовлетворение самых несуразных требований городских служащих и рабочих. Из той же городской кассы выдавались деньги и бастующим рабочим промыслового района (к городу не принадлежавшего); и морякам торгового флота, и пр., и пр. Нехватавшие на все эти операции средства извлекались сначала путем учета в банках краткосрочных обязательств городской управы, а когда иссяк и этот источник (банки перестали верить), городская дума приступила к печатанию своих собственных денег — бакинских “бон”.

Под влиянием социалистов, шедших послушно за большевиками, городское самоуправление вмешивалось положительно во все сферы жизни горожан. При этом преследовалась одна лишь определенная цель: все мероприятия имели целью привлечение пролетарских масс под эгиду социалистических групп и, в частности, большевиков, обещавших массам больше других. В сущности, проводилась самая беззастенчивая демагогия. Вместе с тем большевики очень ревностно следили за деятельностью тех групп и партий, которые продолжали с ними идейную борьбу. Помню, между прочим, такой инцидент: комитет партии “Народной Свободы” выпустил анонимную листовку (не помню, кто был ее автором), в которой очень хлестко и метко характеризовалась разрушительная и явно антигосударственная работа большевиков. Появилась эта листовка, кажется, в первых числах января 1918 года; она произвела очень сильное впечатление и буквально расхватывалась повсюду. Прошло несколько дней, и вдруг, как-то поутру в помещение комитета явилась боевая дружина большевиков и, несмотря на протес- ты дежурного члена комитета и служащих, ею был произведен обыск, причем большевик товарищ Джапаридзе (этот самый Джапаридзе был одним из наиболее видных комиссаров большевистского правительства, продержавшегося в Баку с апреля по июль. В августе 1918 года он был расстрелян англичанами в Закаспии. — Б. Б.), руководивший обыском, заявил, что они ищут доказательств, что так не понравившаяся им листовка напечатана у нас. И хотя обыск не дал никаких результатов, было заявлено, что деятельность наша находится под наблюдением.

Налеты большевиков, преследовавших цели (по их словам) борьбы с контрреволюцией, становились все чаще. И все же многие из русских общественных деятелей (не скрою, что и я был в их числе) не допускали не только мысли, чтобы выступление большевиков в Баку и захват ими власти оказался возможным, но даже не допускали самой возможности подобного выступления. При наличности двух компактных национальных масс — армян и татар, в большинстве своем настроенных буржуазно, большевикам, полагали мы, не на кого было бы опереться в населении.

Одновременно с этим в группе горожан, не социалистов, учитывавших, что усиливавшийся развал городского хозяйства и управления приведет к катастрофе, которая поразит одинаково все классы населения и с особой силой отразится на беднейшем населении, возникла мысль об организации самопомощи населения. Во главе этой организации стали уже названные мною присяжные поверенные А. К. Леонтович и Я.Н. Смирнов и один из старейших горожан — присяжный поверенный М.Я. Шор.

Предположенная организация — “Центродом” должна была объединить стройную систему “домовых комитетов”, на которую возлагалось осуществить все то, что, в сущности, входило в ближайшие задачи городского самоуправления, и прежде всего охрана безопасности граждан.

Домовые комитеты и их объединения — участковые, районные и “Центральный” — брали на себя исполнение целого ряда функций и обязанностей, которых в то время не нес никто: регистрация населения, наблюдение за чистотой и порядком в домах и на улицах, охрана безопасности в домах и на улицах, в особенности в ночное время, борьба с огнем и т. д. К образовавшейся инициативной группе в самое короткое время примкнул ряд энергичных людей, без различия партий, и этой значительно расширенной группе удалось добиться согласия городского самоуправления на утверждение всего плана предположенной организации и разрешено было приступить к открытию действий. Через две-три недели были произведены выборы, и у нас в городе появилась мощная и принесшая огромную пользу впоследствии организация “Центродом”.

Чем ниже падала деятельность городского самоуправления и его органов, тем более все нормальные функции и управы, и думы переходили к “Центродому” и его органам. Весьма скоро жизнь заставила “Центродом” взять на себя и все заботы о питании населения, о снабжении его предметами первой необходимости, заботы по борьбе с эпидемиями и проч.

Душою “Центродома” с самого же начала был упомянутый А.К. Леонтович, который бессменно до июля 1919 года оставался председателем Центрального домового комитета. Забросив свою профессиональную деятельность и все свои личные (многочисленные) дела, покойный ныне Леонтович весь отдался созданному им делу, сумев привлечь к нему интерес во всех слоях населения, многонационального и разноязычного. Если близкие люди в шутку звали его “Центродом”, то многие из числа населения звали его так совершенно всерьез, до того личность его была неотделима от его деятельности.

И каких только “Центродом” не имел органов: пекарни, потребительные кооперативы, закупочные организации, больницы, детские приюты, образовательные курсы и т. д. Буквально не было той выдвигаемой жизнью нужды или потребности, на которую бы ни откликнулся “ Центродом”.

Деятельность эта осуществлялась и при большевиках, в дни осады турок, при владычестве турок, при англичанах, при Азербайджанском правительстве.

Отсутствовавший с июля 1919 года по март 1920 года А.К. Леонтович в апреле 1920 года в первые же дни занятия города Баку большевиками был ими арестован и в ту же ночь расстрелян в тюрьме, как контрреволюционер и “деникинец”.

Чтобы закончить характеристику личности А.К. Леонтовича, много поработавшего на общественной ниве, скажу еще. Когда в марте месяце 1918 года в городе произошло вооруженное выступление большевиков и выяснилось, что татары не удержатся, А.К. Леонтович, живший в наиболее угрожаемой части города в армянском доме, несмотря на просьбы всех его близких, не хотел уйти из дома, в котором жил, ссылаясь на то, что уход его из дома произведет деморализирующее впечатление на соседей и на околоток; он ушел из дома только тогда, когда дом, подожженный татарами, был уже весь в пламени и, выбежав на улицу с женою и трехлетним единственным сыном, попал под уличный обстрел, и на его глазах был убит пулей в сердце его ребенок и разрывной пулей тяжело ранена была его жена.

* * *

Баку и его нефтепромышленный район с его колоссальными запасами нефтяного топлива, без которого должны были стать в России вся промышленность, железнодорожное и пароходное движение, поставили перед новым властелином России — большевиками — неотложную задачу захвата Баку. Навигация в Баку начинается обыкновенно в начале марта, ибо к этому времени обычно очищается от льда устье реки Волги и рейд.

Приближение момента выступления большевиков определенно чувствовалось всеми слоями населения. Большевики и не думали вовсе скрывать свои намерения. Всякими правдами и неправдами у приходивших воинских частей отбиралась та или другая часть оружия (в особенности пулеметы) и снаряжение; была задержана материальная часть нескольких батарей. Каспийский флот был весь распропагандирован.

К моменту готовившегося выступления большевиков в городе были задержаны, при содействии железнодорожников, несколько воинских пехотных частей, шедших с фронта.

Одна лишь морская авиационная школа не только не разделяла плана большевиков, но и была определенно настроена против этого выступления, что до известной степени смущало большевиков.

Сил для овладения в городе властью было достаточно. И тем не менее, если бы и армяне, и мусульмане оказали большевикам совместно энергичное сопротивление, попытка большевиков им бы, наверное, не удалась. И большевики это отлично учитывали и потому все свои усилия направили на то, чтобы расколоть возможный союз этих двух национальностей.

Из рассказанного выше видно, что поводов к взаимному недовольству, и даже к неприязни было достаточно. И тем не менее наиболее умеренно настроенные вожди обеих национальностей и люди из их среды, смотревшие вдаль и оценивавшие возможные последствия надвигавшихся событий, старались искренно повлиять на элементы, наиболее возбудимые.

Из числа русских все те общественные деятели, которые пользовались каким бы то ни было влиянием среди армян и татар, энергично работали над тем, чтобы как-нибудь поддержать общий фронт против большевиков. Происходили неоднократно свидания руководителей той и другой национальностей — Армянского и Мусульманского национальных комитетов.

Накануне выступления большевиков, вечером 24 марта 1918 года (ст. ст.), я был на заседании городской думы. Часов около 7 вечера по телефону дали знать, что на Петровской набережной происходит вооруженное столкновение между большевиками-матросами и производившим погрузку в Ленкорань эшелоном Дикой дивизии под командой корнета Али Асадуллаева. Заседание думы было прервано, и в результате краткого совещания бывшие на лицо представители армян, татар и некоторые русские отправились к большевикам и на место столкновения, и, казалось, все было приведено к спокойствию. Но, выйдя из здания думы, я увидел на улице густые толпы татар, вооруженных до зубов, спешившие из всех нагорных татарских частей к месту бывшего столкновения.

На улицах было неспокойно, и я прошел поблизости к одному приятелю — татарину, у которого остался ночевать. Около 11 часов вечера нам позвонили по телефону, что инцидент улажен, причем татарская воинская часть временно сдала оружие матросам-большевикам.

Так как за несколько дней перед тем Армянский национальный комитет категорически заверил, что, в случае какого-либо столкновения между татарами и большевиками, армяне останутся нейтральными, то можно было надеяться, что все обойдется благополучно. На другой день, поутру, возвращаясь к себе домой, я почти совсем успокоился: на улицах все было спокойно, хотя малолюдно, и лишь поражало отсутствие извозчиков. При переговорах по телефону отовсюду получались успокоительные сообщения.

Но около 4 часов дня мне позвонил по телефону А.К. Леонтович и сообщил, что сейчас происходят горячите переговоры на Баилове (морская территория) между большевиками и представителями татар, потребовавшими возвращения оружия, отобранного накануне вечером у всадников Дикой дивизии; что переговоры эти вряд ли приведут к благополучному концу и что перемирие, если дело не закончится миролюбиво, кончается в 5 часов дня. Я жил в центральной части города, в большинстве населенной армянами, причем из окон моей квартиры открывался с двух сторон вид почти на весь город и рейд.

Около 5 часов дня загремели первые орудийные выстрелы судов Каспийского флота, отошедшего несколько в глубь рейда. Дымки разрывов ясно были видны в нагорной части города, густо населенной татарами. Вскоре затрещали пулеметы в разных сторонах и одновременно послышалась сильная ружейная стрельба. Орудийная канонада все усиливалась.

Население попряталось по домам; зашедшие к нам еще до начала открытия военных действий знакомые остались у нас, не рискнув добраться уже до дому.

В течение 4 дней в городе был буквально ад. К счастью, телефон продолжал действовать, и это была наша единственная связь с людьми близкими. Ежеминутно получались самые разнообразные сообщения.

Поначалу татары имели успех; говорили, что у них была артиллерия и что она наносит большой урон большевикам. Но уже на второй день стало ясно, что татарам не устоять в неравной борьбе.

Армянский национальный комитет с своей стороны принимал меры к тому, чтобы сдержать армянские массы от участия в столкновении. Но комитет партии “Дашнакцутюн” решил принять активное участие в борьбе и “дашнакцакане” повели наступление на татарские позиции; к ним примкнули и армяне-солдаты, томившиеся уже несколько месяцев в городе и не имевшие возможности, по указанным выше причинам, добраться к себе домой.

Озлобление с обеих сторон все усиливалось; большевистско-татарское столкновение начинало приобретать характер национального столкновения, причем против татар, кроме большевиков, выступали все большие массы армян.

Огонь судовой артиллерии становился все сильнее и разрушительнее; артиллерия большевиков била на выбор; один за другим сносились здания, особенно дорогие в глазах мусульман: большая мечеть Джума, дом мусульманского благотворительного общества, редакция и типография стариннейшей газеты “Каспий” (татарофильской, но выходившей на русском языке), дома богачей татар. Начались пожары. Положение татар все ухудшалось, и, наконец, они дрогнули: начался массовой исход татар из города в окрестности.

Несчастное население татарских частей города, бросая имущество на произвол судьбы, спешило уйти из-под убийственного огня артиллерии и пулеметов и скрыться где-нибудь в окрестностях.

Начались попытки к прекращению дальнейшего кровопролития, переговоры тянулись без конца, ибо большевики требовали сдачи без всяких условий с выдачей всего оружия и известного числа заложников. (На решение большевиков о прекращении дальнейших боевых против татар действий повлияла не столько ненужность дальнейшего кровопролития, сколько категорическое заявление двух пехотных русских полков, при возвращении с фронта умышленно задержанных большевиками в городе, — полки эти, не принимавшие никакого участия в военных действиях большевиков, категорически заявили, что если большевики не прекратят дальнейшего кровопролития, то полки эти немедленно сами выступят против большевиков. Угроза эта была весьма серьезной, ибо эти два полка боевого состава представляли свыше 8000 человек бойцов. — Б. Б.)

На третий день мы получили тревожные сведения о несчастной судьбе брата моей жены, А. К. Леонтовича, а через час к нам домой были привезены сам обезумевший от горя Леонтович, тяжело раненная разрывной пулей навылет в грудь его жена и труп их трехлетнего единственного сына.

29 марта по телефону я получил сообщение, что военные действия будут прекращены, так как достигнуто соглашение между враждебными сторонами. И действительно, огонь сталь стихать, и часам к 2 в городе все как-то сразу затихло. Вместе с тем стало известно, что в городе образовалась большевистская власть и во главе ее стал Степан Шаумян, назначенный Верховным комиссаром всего Кавказа приказом из Москвы. В тот же день большевиками было объявлено в Баку осадное положение, и город был подчинен коменданту прапорщику Авакияну, известному своей предшествующей деятельностью по разложению воинских частей. (Авакиян — недоучившийся студент, офицер военного времени, все время скрывавшийся в тылу; кокаинист и неврастеник; расстрелян в числе 26 большевистских бакинских главарей в августе месяце 1918 года англичанами в Закаспийском крае. — Б. Б.).

На другой же день комитет партии “Народной Свободы” имел конспиративное заседание, на котором решено было временно приостановить деятельность и принять меры к сокрытию всех дел комитета и документов.

***

Мне не раз пришлось слышать впоследствии отзывы, что в “мартовские дни” 1918 года армяне беспощадно истребляли татар. Справедливость заставляет меня сказать, что это — далеко не верно.

В результате уличных боев погибло немало и армян, и среди них много выдающихся людей, как, например, д-р Леон Атабекян, один из лидеров эсеров, сын другого видного общественного деятеля и члена Армянского национального комитета Г. Б. Тер-Микелянца, боевой офицер, пробывший всю войну на фронте, и много других, коих сейчас не вспомню. Около 3000 татар было спасено армянами и интернировано на время событий в огромном театре братьев Маиловых, где их все время поили и кормили. Среди спасенных армянами татар было много представителей буржуазии и общественных деятелей, и даже такой явный армянофоб, как инженер Бейбут-Хан Джеваншир, один из организаторов и руководителей массового избиения армян в сентябрьские дни того же года, после взятия Баку турками и азербайджанцами.

Кто первый начал военные действия в памятные “мартовские дни” ? Мне лично доискаться этого не удалось, и знают это лишь те, кто стоял в то время во главе событий, но полагаю, что обе стороны — и большевики, и татары — шли одинаково неудержимо навстречу событиям.

Надо при этом иметь в виду, что партия “Мусават”, после национального разграничения Закавказья (но еще до официального отторжения Закавказских республик от России, последовавшего месяцем позже), считала Баку своею национальною вотчиной и стремилась занять в Баку доминирующее положение. К этому же стремились и большевики в силу указанных уже выше причин. Армяне в большинстве тяготели к России и характерно, что даже у нас, в кадетском комитете, правоверные кадеты из армян стояли на той точке зрения, что на Кавказе большевики делают “русское” дело. Русские рабочие стояли в то время в большинстве уже на большевистской платформе; остальное же русское население, явно не сочувствовавшее большевизму, не представляло собой никакой действенной силы.

Как велики были потери, понесенные татарами во время “мартовских дней”? Официального их подсчета никогда не было сделано, да это и вообще представлялось бы невозможным. Сами татары на первых порах называли цифру убитых и раненых в 6000 человек; думаю, что цифра эта под влиянием перенесенных ужасов и страха была преувеличена. Поэтому цифры, называвшиеся впоследствии, — 15, 20 и более тысяч, — явно фантастические. Во всяком случае, необходимо отметить, что и со стороны татар, и со стороны армян было проявлено много случаев зверств: не только убивали, но и надругались над своими жертвами и те, и другие.

***

Исход татар, начавшийся еще в самые дни мартовских событий, обратился в поголовное бегство. Татары, спасшие свою жизнь, боялись за свою свободу, ибо большевики принялись массами арестовывать татар (больше — по доносам), и в особенности всех тех, которые хоть сколько-нибудь возвышались над уровнем пролетарских классов; обвинения если и предъявлялись, то — или в контрреволюционности или в принадлежности к “бекско-ханской” партии “Мусават”.

Немедленно же начались (для нас это было еще вновь) политические и социальные эксперименты, составляющие систему большевистского государственного управления: под лозунгом конфискации буржуазных капиталов были закрыты и ограблены банки вместе с их сейфами; произведена реквизиция товаров в магазинах и на складах.

Меры эти тотчас же привели к фактическому уничтожению всякой торговли, закрытию базаров и к исчезновению с рынка товаров и съестных продуктов. Все бралось на учет и подлежало распределению.

Началась реквизиция квартир, помещений и домов. На место учреждений и организаций, существовавших до того, создавался неимоверно сложный аппарат многочисленных коллегиальных учреждений с огромным штатом служащих “товарищей”.

Большевистские учреждения заполнялись людьми в большинстве малограмотными, не понимавшими того дела, к которому они приставлены, исписывалась масса бумаги, отдавались бессмысленные и жестокие распоряжения, и все это злое дело оправдывалось каким-то революционным правосознанием и прочими социалистическими бреднями.

Проведя на первых же порах выборы в Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов, куда, понятно, на первых же порах прошло большинство делегатов-большевиков, Верховный комиссар Ст. Шаумян сорганизовал при себе исполнительный комитет, члены которого являлись народными комиссарами по отдельным отраслям управления.

Затем было преступлено к организации этих отдельных комиссариатов.

Кто же были эти комиссары?

Народное просвещение было вручено некоей Колесниковой, сельской учительнице, вся заслуга которой перед революцией заключалась в довольно продолжительном тюремном стаже. Психопатка, малограмотная, вздорная, с очень тяжелым характером, особа эта принялась за коренную ломку всех школ и учебных заведений (было много специальных) и на первых же порах окончательно запутала все дело народного образования.

Как на один из примеров ее бестолковой деятельности укажу на следующее: ей, Колесниковой, захотелось облагодетельствовать пролетарские массы открытием целой системы библиотек, приблизив их к самому населению. Для этого несколько богатейших и прекрасно поставленных библиотек (городского самоуправления и, в особенности, Общественного собрания — частного клуба) со многими десятками тысяч томов были свезены в одно место, откуда без всякой системы книги эти (разрозненные издания, вперемешку и без всякого разбора) были арифметически, счетом, разбиты между несколькими десятками пролетарских библиотек. Нечего и говорить, что большинство книг “товарищами” были раскрадены и впоследствии появились в виде товара на базарах.

Колесникова добивалась от учительского персонала того, чтобы он проникся пролетарским миросозерцанием.

Созвав собрание всех педагогов, Колесникова повела к ним речь в таком тоне, который оказался совершенно неприемлемым для людей интеллигентных, а засим предложила собранию принять какую-то дикую резолюцию. Педагоги в ряде речей отчитали Колесникову, а когда ею были призваны в собрание красноармейцы для подавления “бунта”, то собрание разошлось, заявив протест.

Комиссар водного транспорта, тоже имевший продолжительный тюремный стаж при старом режиме (фамилии его не помню), уже через месяц проворовался и, хапнув 3 000 000 николаевских рублей, с ними бежал, но был где-то около Астрахани задержан и выведен “в расход”.

Комиссар финансов (фамилии также не помню), мелкий чиновник Бакинского казначейства, сразу ставший большевиком, был изобличен в мелкой взятке (несколько десятков тысяч рублей, бакинскими бонами) и также выведен “в расход”.

Мне более известна деятельность комиссариата юстиции. Во главе его был поставлен некто Кариниан (ныне, в 1921 —1922 годах состоит на службе в большевистском Внешторге в Константинополе. — Б. Б.), столичный помощник присяжного поверенного, никогда не занимавшийся судебной практикой и имевший завидное, с точки зрения революционера, тюремное прошлое.

Мало сведущий в юриспруденции, основательно им позабытой с университетской скамьи, Кариниан получил себе в коллеги или же сам себе пригласил какого-то темного дельца, татарина, состоявшего при одном из местных присяжных поверенных в качестве переводчика и маклера, приводившего своему патрону с улицы клиентов; и этот господин являлся главным советчиком “товарища” Кариниана.

В то время как все отрасли управления были уже реорганизованы большевиками, Кариниан, создав ряд следственных, военно-следственных и чрезвычайных следственных комиссий, положительно не знал, что ему делать с окружным судом и остальными судебными учреждениями. Оставить эти суды нетронутыми и предоставить им функционировать дальше было бы ересью с большевистской точки зрения, ибо у них должно было быть все по-новому, вплоть до названия.

В конце концов было решено Каринианом переименовать окружной суд в Народный окружной суд, уничтожив совершенно Гражданские отделения суда, а мировых судей переименовать в народных судей, придав всем этим судам (как Окружному коллегиальному, так и единоличным) народных заседателей, избираемых Советом рабочих, солдатских и матросских депутатов из “товарищей” с определенным пролетарским правосознанием.

Прокурорский надзор было решено уничтожить, а обвинение перед судом сделать свободным делом всякого гражданина, как будто задачи прокуратуры ограничивались одним публичным обвинением перед судом.

Назначенный Каринианом председателем следственной комиссии некто Тер-Оганиан, левый эсер, помощник присяжного поверенного, никогда не занимавшийся практикой, обратился ко мне с просьбой помочь им моими знаниями. Я не мог отказать себе в удовольствии написать вместо проекта судебной реформы самый злой памфлет, придав ему самый корректный вид деловой записки, обильно снабженной ссылками на литературу по затронутым вопросам.

Кариниан пожелал со мной познакомиться и побеседовать. При единственном моем свидании с ним я еще резче высказал ему мою точку зрения, и предсказал ему, что уже через месяц они (большевики) не будут знать, что им делать со своими судебными учреждениями и с распложенными ими делами. Разумеется, от всяких предложений, сделанных мне Каринианом, я отказался.

Военно-следственная комиссия со своим председателем “товарищем” Кожемякой (малограмотным слесарем) занялась исследованием “мусаватского” бунта; так квалифицировались, с точки зрения большевиков, “мартовские дни”. В этой комиссии почти ничего не писали, а больше действовали: хватали людей, сажали в тюрьмы и расстреливали.

Лично мне пришлось много раз по делам моих клиентов обращаться в Следственную комиссию, где председателем был Тер-Оганиан, уже упомянутый мною выше. Среди 15—20 следователей, ее составлявших, было не более двух-трех юристов, да и то без всякого стажа; недоучившиеся студенты (медики, ветеринары, математики), писцы из судебных канцелярий, два-три письмоводителя, служивших у присяжных поверенных — вот состав этих следователей.

Принимались к производству всякие жалобы, даже чисто гражданского характера; дела нагромождались сотнями и тысячами.

Главное затруднение комиссии состояло в том, что никто не знал, в какой момент счесть дело законченным и что с законченным делом сделать дальше.

Прошло около трех месяцев, пока Кариниан додумался создать коллегию из всех следователей (общее их собрание), которая должна была изображать из себя обвинительную камеру.

Можно себе представить, что делалось только в этом учреждении!

По мысли Кариниана, все дела, прошедшие через обвинительную камеру, должны были поступать в Народный окружной суд на рассмотрение и для суждения. Но за время царствования большевиков (апрель—июль) ни одно дело не только не было рассмотрено, но даже не поступило в суд.

Народные судьи также не были назначены по недостатку подходящих людей.

Кариниан занялся совращением членов магистратуры и чинов прокуратуры на службу советской власти. Положение чинов судебного ведомства, материально и при прежнем режиме не обеспеченного, было ужасное; и тем не менее не более половины из состава магистратуры соблазнились на призыв Кариниана. Прокуратура же во главе со своим прокурором А.Ю. Литвиновичем категорически отказалась работать у большевиков, и все они оказались за бортом.

Не могу не отметить здесь трогательного отношения А. Литвиновича к своим товарищам; он делился с ними буквально последним; бегал по городу и искал пристроить куда-нибудь своих бывших товарищей, в особенности семейных, что, благодаря его большой популярности и незапятнанной репутации, ему нередко и удавалось.

Большую услугу этим потерпевшим кораблекрушение членам судебной семьи оказал “Центродом” и его председатель А. Леонтович, устроившие многих на службу по многочисленным учреждениям “ Центродома”. Там же в конце концов приютился и сам А. Литвинович.

Из числа комиссаров некоторое исключение составлял А. Джапаридзе, которому вверено было два ведомства: внутренние дела и продовольствие.

Первая из этих отраслей управления, при условии коллегиальности созданных учреждений и, главное, при режиме диктатуры одного класса (пролетариата) над всеми другими, скоро дала себя почувствовать всему населенно.

Печать на первых же порах была задушена, причем типографий были национализированы, как и вся бумага.

Издавались в изобилии декреты, коими обыватель окончательно ущемлялся.

Дело продовольствия день от дня становилось все хуже и угрожала катастрофой.

Во-первых, все окрестные селения (татарские) совершенно прекратили подвоз, и город остался без овощей, молока, яиц, живности и т. д. Путь на хлебную Кубань и в Ставропольскую губернию был отрезан, так как весь Дагестан был не только определенно настроен против большевиков за их жестокость в отношении мусульман, но из Дагестана доходили тревожные сведения, что оттуда угрожает большевикам первый удар.

Не приходилось, далее, большевикам рассчитывать и на богатую всегда хлебом Мугань: отношения русского населения Мугани к мусульманам Мугани были до того обострены, что там ежеминутно можно было ожидать возникновения столкновений; кроме того, русские поселенцы не дали бы хлеба иначе как за деньги или за товары, и о реквизициях нечего было и думать.

Голод в Баку был, что называется, на носу. И комиссар А. Джапаридзе сумел на время отказаться от своих большевистских доктрин, понимая, что Господь может легко привести большевиков к падению их власти. Он обратился к “Центродому” и, в частности, к Леонтовичу; последнему удалось убедить А. Джапаридзе не только не разрушать организации “Центродома”, организации аполитичной, но, наоборот, организацией этой воспользоваться как готовым аппаратом для распределения продуктов среди населения и, мало того, поручить тому же “Центродому” производство закупочных операций. Не без большой борьбы со своими “товарищами” Джапаридзе удалось отстоять “Центродом” и в Исполнительном комитете, и в Совдепе.

И хотя вопрос продовольствия все же стоял очень остро в течение всего времени владычества большевиков, однако все же “Центродом” оказал населению незабываемые услуги.

Вообще Джапаридзе оказался наиболее творческим и гибким из всех главарей большевиков. Достаточно вспомнить его проект получения хлеба из Терской области морским путем с постройкой железнодорожной ветки к Старотеречной (пристань на западном побережье Каспия), благодаря чему можно было миновать Петровск-Дагестанский и Кубинский уезд, находившиеся в руках дагестанцев и татар. К постройке этой ветки, которая должна была соединить Каспий с Моздоком и Кизляром для выкачивания хлеба с Северного Кавказа, было преступлено, но она не была закончена до падения власти большевиков.

А. Джапаридзе окончил свои дни так же, как и большинство бакинских комиссаров; в августе, когда комиссары вынуждены были бежать и прибыли в Красноводск, там они были все задержаны по распоряжению правительства Закаспийской области, состоявшего из правых эсеров и меньшевиков, и, по требованию англичан (генерала (Мадисона), были переданы в руки англичан, которые и расстреляли их всех в пустыне, верстах в ста от города Красноводска.

С первых же дней захвата ими власти в Баку большевики повели усиленную агитацию против татар, имея главным образом в виду партию Мусават, по их, большевиков, определенно, бекско-ханскую феодальную организацию; и на митингах, и в печати, и в многочисленных прокламациях большевики призывали рабочих и крестьян к свержению ига татарской буржуазии, капиталистов и помещиков.

Пропаганда эта в некоторых районах Елизаветпольской губернии привела к кровавым расправам татарского крестьянства над своими помещиками.

Вместе с тем большевики проповедовали поход дальше, в глубь Закавказья, занятие не только татарских провинций, но и всей Грузии.

В Баку стали прибывать через Астрахань морем артиллерия, пулеметы, воинские части и все необходимое для ведения военных действий. Одновременно шла и усиленная мобилизация среди христианского населения, главным образом города Баку и его промыслового района; выдача усиленных пайков не только самим красноармейцам, но и их семьям, а также и снабжение семей мобилизованных всем необходимым привлекло в ряды армии массу людей, в большинстве без всякой военной подготовки.

Начался поход вдоль линии Закавказских железных дорог на Тифлис; в то же время часть отрядов направлена была в Шемахинский и Геокчайский уезды. Продвижение по линии железной дороги шло почти без боев до станции Евлах, где большевикам преградила путь река Кура, широкая, быстрая и глубокая в этом месте, с единственной переправой по железнодорожному мосту.

В пределах Шемахинского и Геокчайского уездов, где большинство населения составляли татары, большевики встретили отчаянное сопротивление, организованное командированным из Елизаветполя, где в то время уже собралось Учредительное собрание будущей Азербайджанской республики, членом первой Государственной думы Исмаил-Ханом Зиатхановым (кадет; расстрелян большевиками в 1920 году во время подавления восстания в Елизаветполе. — Б. Б.).

Русское население этих уездов (главным образом молокане), уже потерпевшее перед тем от бесчинств татар в связи с Шамхорскими событиями, и, в особенности, население армянское, издавна враждовавшее (еще с 1905—1906 годов) с татарами, присоединились к большевикам. В результате двухмесячной борьбы, ведшейся с переменным успехом, почти все татарские селения, большинство армянских и цветущий город Шемаха, с 30-тысячным населением, оказались уничтоженными дотла. От всей Шемахи осталась одна русская церковь, да и то полуразрушенная.

Большевики, имея в своем распоряжении артиллерию и неимоверное количество снарядов, вынудили Зиатханова к отступлению.

Но по линии железной дороги большевики, дойдя до станции Евлах, дальше не могли развить своего наступления и в конце концов были даже вынуждены отойти к станции Кюрдамир, дававшей им более выгодное стратегическое положение, так как левый фланг их прикрывался рекой Курой и рядом болот.

В это же самое время со стороны Дагестана началось наступление двух Дагестанских конных полков с 3 или 4 орудиями под командой генерала Б.П. Лазарева270.

Дагестанцы не дошли до Баку всего 25— 30 верст. Большевики двинули против них свои лучшие силы (между прочим, матросов) с многочисленной артиллерией. Два орудия у дагестанцев были подбиты, и они начали поспешно отступать.

Большевики в своей прессе (а другой не было) трубили о своих победах. Между тем дела их на главном фронте, на Тифлисском направлении, шли неважно. Плохо обмундированные и снабженные красноармейцы, страдая от жары и не имея хорошей питьевой воды, все время действовали в местности, изобилующей комарами и москитами; началось массовое заболевание малярией и стало развиваться повальное дезертирство, ибо в войсках дисциплины не было никакой и таковая заменялась революционным сознанием.

На главном фронте появились турецкие регулярные части, медленно, но верно, продвигавшиеся вперед.

В начале мая 1918 года и Грузия, и Азербайджан (а следом за ними вынуждена была к тому и Армения) объявили о своем отделении от России и объявили себя независимыми и суверенными государствами. В то же время Азербайджан (или Елизаветпольская и Бакинская губернии) заключил военный союз с Турцией, и на помощь к нему пришел генерал Халил-Паша (брат Энвера), с двумя или тремя пехотными дивизиями. В Елизаветполе (Ганже, по татарскому именованию) началось формирование новых воинских частей (татарских), главным образом конных, под руководством турецких офицеров и бывших русских, из числа татар и грузин.

Уже к концу июня турецко-азербайджанская армия под командой Мурсала-Паши сильно потеснила большевиков и, в сущности, обложила Баку со всех сторон. Баку, для защиты его от наступавших на него турок, представлял исключительно выгодные условия обороны. Подступы к нему с юга и юго-запада находились под обстрелом тяжелой судовой артиллерии Каспийского флота. С юго-запада и запада ближайшая, окаймляющая Баку возвышенность (Ясамальский хребет), круто, почти отвесно падающие в сторону наступающего, усиливаются, с точки зрения обороны, глубоким ущельем (Ясамальским), также обстреливаемым анфиладным огнем с моря. Наиболее уязвимой частью обороны города Баку была северная сторона, т. е. Апшеронский полуостров, густо населенный исключительно татарским населением. Но и с этой северной стороны, при условии, что линия обороны была бы надлежащим образом оборудована и укреплена до станций Хурдалан и Зорат (по железной дороге к Петровску), при надлежащем содействии со стороны флота не угрожало непосредственной опасностью, ибо наступающий должен был пройти около 15—20 верст по совершенно открытой местности под огнем бьющей по нем артиллерии противника.

Население с момента воцарения большевиков переносившее всякие невзгоды, начинало высказывать явное неудовольствие против большевиков.

В Совдепе все сильнее раздавались голоса о необходимости прибегнуть к чьей-нибудь посторонней помощи. Недовольные начавшейся против них со стороны большевиков травлей, армяне — “дашнакцакане”, которых большевики обвиняли в том, что партия “Дашнакцутюн” преследует не интернациональную, а исключительно национальную и, следовательно, империалистическую политику, не стесняясь выступали открыто против большевиков.

Явное осуждение неуспехов на фронте и бездарной политики большевиков высказывали Союз солдат-фронтовиков и большинство моряков Каспийского флота, организовавших к тому времени руководящий орган Центрофлот, в руках которого находилось могущественнейшее средство обороны Баку — флот с его судовой артиллерией.

Сильное недовольство против большевиков нарастало и среди рабочих масс на заводах и на промыслах. Официально большевиками распущенные Армянский национальный совет и комитет партии “Дашнакцутюн” ясно представляли себе те последствия, которые угрожают армянскому населению (скопившемуся в Баку) в случае взятия последнего турками и озлобленным татарским населением.

Один из членов Армянского национального совета, присяжный поверенный С.А. Тер-Газаров был командирован в Энзели, в Персию к генералу Данстервилю, командовавшему английскими войсками в Персии, для переговоров о приглашении англичан для защиты Баку. И несмотря на сильную оппозицию большевиков, после ряда шумный и бесконечно длинных заседаний Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов незначительным, правда, большинством решил пригласить англичан и, в первую голову, состоявшего у них на службе войскового старшину Л.Ф. Бичерахова, который вслед за тем, высадившись к югу от Баку у станции Аляты, с своим отрядом из 18 сотен (кажется) кубанцев и терцев с двумя батареями, 4 аэропланами и броневыми автомобилями тотчас же потеснил правый фланг турок за станцию Кюрдамир. Но, продержавшись около недели на фронте и понеся в результате горячих боев с турками и с полками Дикой дивизии значительные потери, не поддержанный “красной” армией Л.Ф. Бичерахов внезапно отошел к Баку, остановившись со всем своим отрядом, посаженным в вагоны, у станции Баладжары.

В тот момент, когда турки, воспользовавшись отходом отряда Бичерахова, начали свое первое непосредственное наступление на Баку, Л.Ф. Бичерахов ушел со своим отрядом к северу по железной дороге к Петровску, посылая по своему полевому радиотелеграфу в Баку телеграмму, приглашая защитников Баку держаться и обнадеживая своею дальнейшею помощью.

За несколько дней до ухода бичераховского отряда в город Баку из Астрахани, морем, прибыл отряд товарища Петрова; в составе этого отряда была хорошая артиллерия, и в особенности дивизион полевой тяжелой артиллерии — гаубицы и мортиры. Приход отряда Петрова окрылил надежды большевиков удержаться и на внешнем и на внутреннем фронте, т. е. удержаться у власти. С. Шаумян и Исполнительный комитет распустили Совдеп и назначили новые выборы, причем самые выборы сопровождались внушительной демонстрацией — дефилированием по городу и заводскому району отряда Петрова. Но выборы не оправдали надежд большевиков; в огромном большинстве во всех районах прошли социал-революционеры, эсдеки и даже беспартийные. Такого провала не ожидали даже и большевики. Большевики окончательно потеряли власть и должны были уйти.

Жуткую ночь пережило население осажденного турками города Баку (кажется, 28-го или 20 июля): большевики решили уйти в Астрахань, забрав с собою по возможности все вооружение, наличность казначейства и запасы; во всем городе огни были потушены, и большевистским комендантом был отдан приказ, что всякий, появившийся после 8 часов вечера на улицах без разрешения, будет на месте расстрелян; всю ночь по всем улицам грохотали грузовики, фургоны, повозки; скакали во всех направлениях конные ординарцы. В то же самое время какими-то путями проникали в дома слухи о том, что с фронта ушли его защитники и очищено от войска наиболее уязвимое для города место — Баладжарский фронт.

Знай только турки истинное положение вещей, они легко могли бы взять Баку в ту же ночь.

Поутру у Петровской набережной и на рейде Бакинской бухты стояли готовые к отходу полтора десятка спешно погруженных большевиками пароходов. Пароходы не отходили, как оказалось, потому, что между большевиками и Центрофлотом происходили резкие препирательства: большевики требовали свободного их пропуска, в то время как Центрофлот настаивал на возвращении всего захваченного и увозимого большевиками, угрожая в противном случае потопить большевиков. Пока тянулись эти переговоры, часть большевистских судов ушла в море, но их у острова Жилаго (часах в 4 хода от Баку) нагнали два быстроходных военных судна “Каре” и “Ардаган” и принудили, под угрозой открытия огня и потопления в открытом море, вернуться обратно. Бежать удалось только одному пароходу, на котором находились все комиссары и главари большевиков, причем ввиду случившейся на нем аварии и опасения, что он не дойдет до Астрахани, пароход этот повернул в Красноводск, где все большевики, с С. Шаумяном во главе, были задержаны, переданы англичанам и ими расстреляны.

***

Власть в Баку перешла к “Диктатуре Центрофлота”, состоявшей из пяти лиц: трех морских офицеров и двух матросов.

Одержанная ими победа над большевиками, выразившаяся в особенности в отобрании у них столь необходимых для продолжения защиты Баку артиллерии и всякого вооружения, вызвала общий подъем настроения в населении.

31 июля турки начали приступ на ближайшие к Баку позиции; наступление на Баладжарском фронте наскоро собранными частями было отбито…

 

Примечания

267 Байков Борис Львович. Окончил Училище правоведения (1889). Присяжный поверенный. В Вооруженных силах Юга России; в 1918—1919 гг. деятель Русского Национального Совета в Баку, в 1919 —1920 гг. в Осваге. В эмиграции. Умер до 1967 г.

268 Впервые опубликовано: Архив русской революции. Т. 9. Берлин, 1923.

269 Пржевальский Михаил Алексеевич, р. в 1859 г. В службе с 1876 г., офицером с 1879 г. Генерал от инфантерии, командующий войсками Кавказского фронта. В Вооруженных силах Юга России, с осени 1918 г. командующий Кавказской армией на территории Закавказья. В эмиграции в Югославии, член объединения л.-гв. 2-й артиллерийской бригады. Умер после 1931 г.

270 Лазарев Борис Петрович, р. 6 апреля 1882 г. в Благовещенске. Из дворян. Окончил Пажеский корпус (1902), академию Генштаба (1908), Офицерскую кавалерийскую школу (1909). Полковник, начальник штаба Кавказского Туземного конного корпуса. В начале лета 1918 г. наступал на Баку во главе 2 Дагестанских полков. В Добровольческой армии cil сентября 1918 г. в Екатеринодаре, с осени 1918 начальник штаба Кавказской армии генерала Пржевальского в Баку. В январе 1919 г. начальник штаба войск Каспийского побережья, с 27 марта 1919 г. военный министр Закаспийского правительства и командующий фронтом, с июня 1919 г. начальник Сводной Закаспийской дивизии, с 5 августа 1919 г. до 27 ноября 1919 г. командующий войсками Закаспийской области. В Русской Армии до эвакуации Крыма. Генерал-майор. В эмиграции в Югославии. В марте 1922 г. член просоветской организации. Вернулся в СССР с генералом Слащевым.

Привет, мир!

Добро пожаловать в WordPress. Это ваша первая запись. Отредактируйте или удалите её, затем пишите!